Даже под кимоно я разглядел, насколько он возбужден.

Проходя мимо него, Лара задержалась и раздраженно сощурила взгляд.

– Мадлен? – спросила она.

– Да, мэм, – ответил один из телохранителей.

– Ох, ну и голод, – она вздохнула. – Заберите его в дом до окончания собрания, или она прикончит его на обратном пути.

– Да, мэм, – кивнул тот, отвернулся и начал говорить, не обращаясь конкретно ни кому. Я заметил тонкий проводок, тянувшийся к едва заметному наушнику.

Я все шел и шел вдоль длинного ряда коленопреклоненных пленных и запертых в клетки эльфов, и с каждым шагом зверел все больше.

– Это добровольцы, Дрезден, – заметила Лара несколько шагов спустя. – Все до одного.

– Не сомневаюсь, – буркнул я. – Теперь-то.

Она рассмеялась.

– В смертных, мечтающих ползать на коленях перед кем-то другим, никогда не было недостатка, чародей. Никогда.

Мы миновали еще несколько коленопреклоненных мужчин и женщин, имевших довольно оглушенный вид, хотя и не настолько жуткий, как у первого юноша. Еще нам попалось по дороге несколько колышков с привязанными к ним белыми лентами – но без стоявших рядом на коленях людей.

– Уверен, они все понимали, что могут умереть от этого, – сказал я.

Она повела плечом.

– Такое случается на подобных собраниях. Гостям не нужно избавляться от тела: как принимающая сторона мы несем ответственность за это. В результате многие из наших гостей даже не пытаются сдерживать себя.

– Вы несете ответственность, еще бы, – я крепче сжал в руке посох и постарался говорить как можно спокойнее. – А что с маленьким народцем?

– Они сами вторглись на нашу территорию, – невозмутимо ответила она. – Большинство просто убило бы их, не принуждая к службе.

– Угу. Какие вы все-таки добрые.

– Пока есть жизнь, есть и надежда, Дрезден, – ответила Лара. – Последнее время политика моего отца в подобных вопросах претерпела изменения. Смерть… смерть нежелательна, если ее можно избежать. Альтернативные варианты куда более прибыльны и приемлемы для всех вовлеченных сторон. Именно в силу этих соображений отец пытается установить мир между вашим и моим народами.

Я постарался не встретиться взглядом с хорошенькой рыжеволосой женщиной лет тридцати. Кто-то только что кормился на ней: соски под распахнутым кимоно еще не утратили твердости, мышцы живота продолжали ритмично содрогаться. Позади нас цепочка невольников терялась в темноте; впереди она тянулась еще на сотню, если не больше, футов. Господи, сколько их…

Меня начала бить дрожь, но воспоминания об убитых Скави и его соперниками женщинах помогли мне справиться с ней. Черта с два я позволю Ларе увидеть мою слабость, как бы ни выводила меня из себя эта демонстрация могущества Белой Коллегии и их совратительных способностей.

Еще сотня ярдов по лесу, и тропа привела нас ко входу в пещеру. Обычному входу в пещеру – не было в нем ничего зловещего или драматичного. Обычная расселина в почти гладкой земле у корней большого дерева, только в глубине метались отсветы огня. Вход в пещеру охранялся, хотя охрана держалась в тени деревьев, стараясь не попадаться на глаза. Я разглядел двоих, схоронившихся за кормушками для оленей. Наверняка их было гораздо больше.

Лара повернулась к нам.

– Джентльмены, – сказала она. – Если вы подождете здесь немного, я пришлю за вами, когда Белый Король будет готов принять вас.

Я кивнул и молча оперся на посох. Рамирес последовал моему примеру.

Лара внимательно посмотрела на меня, повернулась и нырнула в зияющее отверстие пещеры – грациозно несмотря на высокие каблуки.