– Ты с ней уже встречался, – вполголоса заметил Рамирес.

– Угу.

– Где?

– На съемках порнофильма. Она там играла.

Пару секунд он молча смотрел на меня. Потом пожал плечами.

– А ты что там делал?

– Работал каскадером, – отозвался я.

– Э… – замялся он.

– Продюсер фильма нанял меня, чтобы я выяснил, почему убивают людей, занятых на съемках этого фильма.

– Выяснил?

– Угу.

– А… ну… вы с ней…?

– Нет, – успокоил я его. – Сам бы мог понять по тому, что я еще жив и даже обладаю некоторой свободой воли, – я мотнул головой в сторону входа в пещеру, где чья-то тень заслонила отблески огней. – Кто-то идет.

Молодая женщина в каком-то особенно белом, расшитом серебром кимоно выступила из расселины. На мгновение мне показалось, что она блондинка, но я сообразил, что это из-за освещения. Пока она медленно приближалась к нам, волосы ее успели сменить цвет на голубой, потом зеленый – в зависимости от того, мимо какого фонаря-эльфа она проходила. На самом деле ее длинные, до пояса волосы были белыми как снег. Красотой она если и уступала Ларе, то ненамного, и я не ощутил в ней того хищного голода, который позволяет безошибочно распознать вампира Белой Коллегии. Стройная, хорошо сложенная, она производила впечатление хрупкой и уязвимой. Потребовалось не меньше секунды, чтобы я узнал ее.

– Жюстина? – спросил я.

Она слабо улыбнулась мне. Странная у нее выходила улыбка: взгляд ее темных глаз смотрел совсем не на того, кому она улыбалась… в общем, прямо на меня она не смотрела. И говорила она со странными паузами и ударениями, словно не освоив до конца английский язык.

– А, Гарри Дрезден. Привет, Гарри. Здорово выглядите сегодня.

– Жюстина, – повторил я, пожимая протянутую мне руку. – И вы тоже… для больной вид у вас просто потрясающий.

Она застенчиво улыбнулась в ответ.

– Я выздоравливаю, – нараспев, чуть сонно ответила она. – Рано или поздно я выздоровею совсем и вернусь к своему господину.

Пальцы ее при этом сжали мои серией коротких, ритмичных пожатий.

Я зажмурился, очнулся и ответил своей серией пожатий, чуть более частых.

– Не сомневаюсь, любой мужчина будет счастлив видеть вас.

Она чуть порозовела и кивнула.

– Вы очень добры, милорд. Будьте добры, идите за мной.

Мы повиновались. Жюстина повела нас вглубь расселины – крутого, но с гладкими стенами спуска. Стены освещенного факелами туннеля тоже оказались гладко обтесаны. Откуда-то спереди доносилось эхо голосов, музыки и стука подошв о камень… а может, это там танцевали; впрочем, акустика пещеры искажала звуки, так что сказать наверняка я не мог.

Спускаться по длинному, извилистому, хотя и довольно широкому, с гладким полом туннелю пришлось долго. Я припомнил то чудовищное бегство из Провала, когда мы с Мёрфи тащили моего полумертвого сводного брата на себе, пока нас не настиг ураган психической энергии Лары – та как раз подчиняла своей воле папочку, а вместе с ним и всю Белую Коллегию. Мы тогда спаслись буквально чудом.

Жюстина остановилась, когда до большой пещеры оставалась еще почти треть пути. На полу виднелась проведенная мелом черта.

– Здесь, – сказала она совершенно другим, без намека на заторможенность голосом. – Здесь нас не подслушают.

– Что происходит? – спросил я. – Как это вам разрешили ходить здесь?

– Это не имеет значения, – ответила Жюстина. – Мне лучше.