– И это тоже делает ее особо опасной, – сказал я, направляясь к лимузину. – Главное, сохранять спокойствие.

Мы подошли, и я нагнулся заглянуть в салон. Лара сидела на одном из откидных сидений, вся из себя желанная, и прекрасная, и вообще. Серые глаза ее сияли. Она улыбнулась мне и поманила пальцем.

– Садитесь ко мне в лимузин, – сказал паук мухе.

И мы сели.

Глава ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Лимузин катил мимо огромного каменного здания – собственно, это и был Шато-Рейт. Здоровенная громадина размером больше многоэтажной парковки, сплошь изукрашенная карнизами, и башенками, и гаргульями, как и положено фальшивому средневековому замку.

– Э… мы что, – поинтересовался я, – в доме не останавливаемся?

– Нет, – ответила Лара, сидевшая лицом к нам на откидном кресле. Даже в темноте ее кожа, казалось, светилась. – Собрание проводится в Провале, – взгляд ее блеснул, упершись в меня. – И ходить далеко не придется.

Я улыбнулся ей в ответ.

– Нравится мне ваш дом, – сказал я. – Настоящий замок. Всегда приятно знать, что ты в состоянии при необходимости выдержать осаду целой армии наемников-цыган.

– Или чародеев-американцев, – с улыбкой согласилась она.

Я одарил ее, как я надеялся, волчьей улыбкой, сложил руки на груди и принялся смотреть в окно на дом, мимо которого мы проезжали. Мы свернули на узкую, усыпанную гравием дорогу и проехали еще около мили, прежде чем машина замедлила ход и остановилась. Телохранитель Джордж вышел и отворил дверь Ларе, которая ухитрилась-таки, выходя, коснуться меня бедром. Духи ее пахли так хорошо, что мой мозг вырубился на две или три секунды.

Еще секунду мы с Рамиресом сидели молча.

– Вот, – произнес я наконец, – чертовски красивая женщина. Мне показалось, тебе стоит об этом напомнить – на случай, если ты по неопытности этого не заметил.

– Лгунья, – выпалил Рамирес. – Гадина.

Я хихикнул и выбрался из машины следом за Ларой. Ее встречали уже трое телохранителей, и мы уже всемером двинулись по уходящей в лес тропинке.

В прошлый раз, когда я искал вход в Провал, я ломился через кусты, спотыкаясь о корни, путаясь в ветвях, не думая ни о чем, кроме своего поискового заклятия.

На этот раз нас вела туда освещенная дорожка, накрытая – ей-Богу, не вру! – красной ковровой дорожкой. Фонари имели симпатичный голубой и зеленый оттенок; приглядевшись, я увидел, что это не электрические лампы, а крошечные хрустальные клетки, в которых сидели человекообразные существа с крылышками. Миниатюрные эльфы, окруженные сферой собственного света; вид они, правда, имели довольно несчастный.

Между клетками-фонарями стояли на коленях другие пленники – люди, удерживаемые лишь узкими полосами белого шелка, одним концом охватывавшими их шею, а другим привязанные к вбитым в землю колышкам. Не нагие – Лара не допустила бы ничего, столь откровенного. Пленники были одеты в белые шелковые кимоно с серебряными поясами.

Мужчины и женщины всех возрастов, телосложения, цветов кожи и волос, но как на подбор красивой наружности. И все стояли на коленях, потупив взгляды. Только один юноша сидел, дрожа – похоже, у него просто не осталось сил подняться на колени. В длинных, темных волосах виднелись седые пряди. Взгляд его блуждал; похоже, он вообще не замечал происходящего вокруг него. Порванное кимоно открывало большую часть мускулистой груди. Кожу вокруг одного соска сплошь покрывали отметины от ногтей с запекшейся на них кровью. У основания шеи тоже темнела кровь от полудюжины укусов. На другой стороне шеи я разглядел еще четыре длинных царапины от ногтей.