– Похоже, все же раны, – сказала она, подняла карандаш и протянула.

– Я…

Дэн мгновенно сбился. Незнакомые люди, заговаривающие с ним просто так, по-прежнему его смущали. Замешательство он испытывал, не только рисуя на улицах и собирая толпы любопытных. Одного постороннего рядом было иногда достаточно, чтобы проглотить язык. Руки привычно потянулись закрыть лицо. Дэн себя одернул.

– Привет, – собравшись, брякнул он и почувствовал себя глупо.

Незнакомка не ответила и, подойдя, просто заглянула ему через плечо.

– Краси-иво… – протянула она. – Завидую немного настоящим художникам.

– Я не художник, – возразил Дэн и с удивлением услышал ответ:

– Зато настоящий.

Он окончательно смутился. К нему что, клеятся? Место-то какое живописное для такого. Но девушка правда присела рядом. Было похоже, что собирается задержаться.

– Не против? Это и мое место, я сюда выбираюсь по вечерам, но ни разу никого не встречала.

– Конечно. Ты кого-то… – Дэн замялся. Девушка ждала, и он продолжил, – похоронила недавно?

– Да скорее сама вот-вот лягу, – желчно сказала девушка и вздохнула.

– Чего? – удивился он.

– Да шучу, – рассмеялась она. – Просто ненавижу школу, вот, до смер-рти! Скорее бы в университет. А тут просто гуляю. Красиво, тихо и все такое. Поэзия.

– Ну да. – Дэн немного удивился всему, что услышал, но не решился делать замечания насчет «таким не шутят». – В институте больше свободы, да и интереснее, насчет школы я тебя понимаю, пожалуй. А… как тебя зовут?

Он смутился еще сильнее. Теперь казалось, что это он начинает «клеить» незнакомку. Но она, заведя за ухо белый локон, непринужденно представилась:

– Наташа. А ты?..

– Данила. Дэн.

У девушки были глаза почти такого же цвета, как у него, а ресницы – белые, словно заснеженные. Брови – тоненькие. Мелькнувшая мысль удивила его самого: а ну как… вот? Та самая идеальная надгробная скульптура, тот самый образ? Вот только чего-то не хватало. Какая-то деталь выпадала. Дэн одернул себя: угу, выпадала. Сам факт, что он собрался рисовать что-то надгробное, взяв за основу живого человека. Вот гадость!

Наташа тем временем чуть склонила голову.

– Ты необычный. Не похож на моих одноклассников. Все-таки не зря о вас говорят, что вы – дети Перестройки – странное поколение. А ведь мой класс тебя младше всего года на три…

– Странное поколение? – поднял брови Дэн.

Он даже не знал, что удивило его больше – сама тема или то, что об этом рассуждает девчонка… получается, лет шестнадцати? Его самого в том возрасте поколения, кажется, мало волновали. Наташа кивнула, но ничего не стала объяснять. Задумчиво посмотрев вперед, на темную аллею, она сказала:

– Жаль, мы, наверное, больше не увидимся. Такие встречи довольно редки.

Казалось, ей действительно жаль. Хотя с чего бы?

– Почему ты так уверена? – Дэн слабо усмехнулся. – Ты, как я понял, гуляешь иногда вдоль могил. Я сюда не впервые прихожу. Может, и пересечемся.

Она не ответила и не отвела взгляда от молодых деревьев и тоненьких снежных уборов на их хрупких ветках.

– Чувствуешь? Что-то витает в воздухе.

Дэн вздрогнул, но соврал:

– Да нет, ничего такого.