Девушка кивнула, помедлила и вдруг достала из-под пальто кулон – белую шахматную фигурку на шнурке. Кажется, королева, но Дэн не разглядел. Так себе ассоциации, учитывая дела Ники… бр-р. Вертя фигурку в руках, Наташа улыбнулась. Улыбка была по-прежнему тоскливая.

– Небесная почта сработает быстро. – Наверное, процитировала какую-то песню.

Детальки в ее образе все еще недоставало. И почему-то это тревожило.

– Данила, а ты боишься смерти? – спросила она, выходя из задумчивости и снова к нему поворачиваясь. – Ха-ха, ну мы в таком месте, где грех не спросить.

– Уже нет, – честно признался Дэн. – Или никогда нет. Не знаю.

Наташа спрятала фигурку назад, под серое пальто.

– Отлично. Думаю, это и правильно.

Дэн вздохнул и глянул на лист. Эскиз с крылатой красоткой в капюшоне теперь хотелось переделать, Наташа просилась на ее место… но не говорить же ей? Интересно, убежит, услышав: «Слушай, можно я срисую с тебя надгробный памятник?» Или, может, пощечину даст, потому что это хуже, чем клеиться. Но к счастью, тут она посмотрела на часы, поправила шарф и плавно встала.

– Ладно, холодно что-то сидеть. Пойду пройдусь до другого выхода. И ты попу не отморозь, ладно?

Дэн зыркнул с удивлением. Наташа засмеялась:

– Ну у художников же тоже есть попы? Быть голодным – это я еще понимаю, но быть с отмороженной задницей…

Дэн фыркнул. Девчонка ему, кажется, нравилась. А Наташа, наоборот, как будто смутилась, пробормотала, замахав на себя же рукой:

– Забудь. Люблю я говорить чушь. У меня поэтому и друзей нет.

– Да я не… – начал Дэн, но она уже спешила прочь. – Ну ладно. Пока.

Он вдруг понял – когда она уходила. У нее мог бы быть белый плащ с кровавой каймой. Почти как у одного литературного персонажа, которого Дэн никогда не любил. Он раскрыл блокнот и стал быстро набрасывать новый эскиз. Тревога мешалась в сердце со странным облегчением. Точно он был грязной крышей, на которую вдруг лег слой снега и сделал все вокруг немного терпимее.

Учитель как раз любил Прокуратора и считал едва ли не лучшим героем русской литературы. Сложно сказать почему, и, конечно, я понимал, что эту алую кайму в памятнике передать не получится. Плевать. Я рисовал, и меня отпускало. Наконец становилось легче. Наташа не смогла меня предостеречь: я правда чудовищно замерз. Но, к счастью, мне было куда потом деться.

Лева забрал его недалеко от кладбища, и они рванули в «Гарцующий дредноут» – уютный стимпанк-бар на Арбате, правда похожий на огромное нутро дирижабля. Это не было изменой Зиновию, тот ведь сам не держал в меню солидной еды, одни быстро покупаемые закуски вроде фисташек и чипсов да минимальный набор снеков. «Дредноут» в этом плане был щедрее: много всякого-разного с фандомными названиями, можно одной ногой побывать в Средиземье, другой – в Хогвартсе. А по напиткам Дэн любил это место за вишневый коктейль «Шалости Поттера», Левка – за сливочное пиво.

Они сели здесь и сегодня. Левка разглядывал Дэна с беспокойством – еще только сажая в машину, засыпал вопросами: «Что у тебя губы синие? Сколько ты там торчал?»

– Отмерз, dear? – шутливо спросил он, улыбаясь.

Они ехали около часа, Дэн и правда оттаял. Вытащил скетчбук, наконец показал Леве набросок. Тот взял, рассмотрел, одобрил:

– Кла-асс! Надеюсь, та девчонка тебя правда потом не придушит. Ух… – Он прищурился. – Понима-аю, красивая.

– И странная, – напомнил Дэн. Взгляд у Наташи был жутковатый все-таки, волосы модельные и вся она будто ненастоящая.