– Ребята, а может, вы делом наконец займетесь, правда?

Это что, он сказал? Он. Да еще тоном Его Чести, вот тем самым, которым призывают к тишине в зале суда. И тишина наступила, на Крыса, кажется, уставились все, кроме трупа. Он сжал зубы и глубоко вздохнул. Даже не понял, почему вдруг испытал такое раздражение, нет, омерзение. И не знал, совершенно не знал, что ответить.

– Ребята – это кто? – прокашлялся Рыков. Кирилл встретился с ним глазами, но не увидел на лице жажды расправы. Скорее вялое сочувствие: «Ну-ну, поистери еще».

– Ребята – это те, от кого я очень жду результатов по покушению на своего коллегу, – отозвался Кирилл, решив все-таки не пасовать. – Дорохов Вячеслав Александрович, вы уже в курсе? И мне, если честно, глубоко плевать, кто это будет.

– Вот как. – Рыков все еще выглядел спокойно. А потом даже улыбнулся. – Ценю такой настрой. И искренне надеюсь, что его разделяют все коллеги, а не…

Скорее всего, он собирался опять подколоть Левицкого, молчащего о своих наработках, но, к счастью, не успел.

– Да, и у них есть версия, – подала голос Марти. – Очень интересная.

– Неужели? – Рыков недоверчиво скривился, но все же опять на нее посмотрел.

Крыс заметил, что Левицкий повторил то же слово, но одними губами. Ника тут же что-то зашептала ему на ухо.

– Более чем, – продолжила Марти. – Для нее, конечно, лучше расширить границы сознания, и я не про наркотики говорю, но что поделать. Похоже, нам ведь жить с вами?

– А нам – это кому? – слова ввергли Рыкова в такой же ступор, как «ребята», он даже голову почесал.

Марти опять посмотрела странно, слегка оцепенело… а потом подмигнула и почти интимно, но слишком хорошо поставленным шепотом изрекла:

– Человечеству.

Ого. Крыс мысленно зааплодировал, а еще подумал, что ему здорово не хватало этих спектаклей. Марти заметно оживилась, нисколько не испугалась и включила боевой режим: мягкую утонченность в дикой смеси с наглой цыганщиной. К ним она прибегала далеко не всегда. И далеко не ради каждого мужчины.

– Ну… поделитесь что ли, – Рыков выдержал: отвесил ей что-то вроде поклона, вместо того чтобы стукнуть ее тростью. – Раз вы здесь не просто так.

– Да, Марина, – отмерз и Левицкий. Он выглядел напряженным, но голос звучал совершенно буднично. – Давайте действительно посвятим коллегу в нашу гипотезу.

Крыс фыркнул, и Ника, кажется, тоже, только не с любопытством, а скорее с ужасом. А вот Марти, с достоинством кивнув, подошла к Рыкову и остановилась над трупом.

– Я сравнила несколько снимков… – начала она.

– А вы все-таки кто? – Даже снизу вверх он ухитрялся смотреть презрительно. – Помощник на общественных началах? Народная дружинница? Женщина-Кошка?

– Просто красивая девушка, которая, кстати, ненавидит, когда ее перебивают, – оборвала его Марти. – Так что извольте, пожалуйста, на минутку закрыть рот.

Кажется, великий и ужасный опешил уже совсем.

– Хм… – Он еще раз, куда как заинтересованнее, оглядел Марти, от высоких лакированных сапог до темных коротких волос. И опять улыбнулся. – Ладно. Но не больше чем на минуту. И только потому, что вы умеете просить, а отказывать себе дороже.

Ха. Ну просто злодейский злодей, вот же она, идеальная пара. Кирилл почувствовал одновременно тревогу и любопытство ученого. Какого-то из тех психованных натуралистов, которых хлебом не корми, дай понаблюдать, как спариваются тигры или крокодилы.