Лера отыскала стеллаж, на котором стояли террариумы с пауками разных мастей.

– Привет, друг, – она постучала огромному птицееду с огненно рыжими лапками и мохнатым брюшком. Паук не сдвинулся с места, пригревшись под лампочкой.

Лера пробежалась взглядом по каждому террариуму, и увидела то, чего опасалась. На столике рядом с фикусом стоял небольшой террариум, разделенный стеклянной перегородкой. В одной его половине из трубки, оплетенной паутиной, выглядывал точно такой же черно коричневый паук.

Лера достала банку из сумки, посмотрела на Адольфа, который уже успел заплести паутиной всю коробочку, и со вздохом сказала:

– Ну вот ты и дома, дорогуша.

Паук сидел на коробке и махал передними лапами. С крупных хелицер стекла капелька яда.

– Ну ну, не злись.

Осторожно отвинтив крышку, Лера быстро перевернула банку, и Адольф выпал, точнее, выпала в свою половину террариума. Коробочка осталась в банке, крепко приклеенная к ней паутиной.

Адольф тут же бросился на стеклянную стенку, чтобы впиться в свою «обидчицу», но Лера погрозила ему пальцем и накрыла террариум крышкой.

В эту самую минуту раздался душераздирающий крик.

Лера едва не выронила банку и чуть не уронила со столика террариум с пауками.

Фонарик метнулся по клетке и отчаянно затявкал, а попугай ара, сидящий в высоком вольере в дальнем конце вивария, забил крыльями и хриплым голосом пронзительно закричал что то на своем языке.

Лера нащупала в кармане телефон, но сеть оказалась недоступна. Тогда ей ничего не осталось, как выключить в виварии свет, выйти в коридор, запереть дверь и осторожно пойти в направлении звука. Кричали где то неподалеку, и, выглянув из за угла, девушка увидела Вику.

Звёздная студентка вжалась в стенку и с ужасом смотрела на что то, что находилось за распахнутой дверью лаборатории.

– Вик… Вика, что с тобой? – Лера немного перевела дух, но все еще не понимала, что происходит. Виктория не могла произнести ни слова. Трясущимся пальцем она указала в лабораторию, и, вся дрожа, опустилась на пол.

Лера медленно подошла к двери. Она уговаривала себя, что там нет ничего страшного, что у Вики сдали нервы, или она испугалась крысу, или…

От легкого прикосновения дверь открылась шире. Освещение было выключено, но в лаборатории всегда горят светодиоды, мигают огоньки приборов, красным светится сигнализация над дверью, синим – энергосберегающие лампы над реактивами и баллонами с жидким азотом.

Все три баллона были перевернуты и открыты. По полу еще струился туман испаряющегося азота, обволакивая ножки стола, основания приборных панелей, и тело, лежащее на полу.

Лера отшатнулась, подавив рвотный позыв, и едва не присоединилась к дрожащей на полу Вике. Но все таки сделала шаг вперед и с ужасом рассмотрела то, от чего по коже не просто пошли мурашки – она покрылась инеем, а сердце отказалось биться.

– Ира… – побелевшими губами выдохнула Валерия. Первое впечатление прошло, ужас уступил место одной единственной мысли: «а вдруг ее еще можно спасти?».

Лера бросилась к телу однокурсницы, и дотронулась до ледяной руки. Ледяной – в буквальном смысле. Мысль тут же улетучилась, и снова нахлынул ужас. Лера села на пол и одними руками отодвинулась от замороженного безжизненного тела.

Ира была мертва.

Ее волосы неестественно застыли волнами, ноги согнулись в коленях, как при неудачном падении, а платье встало колом. Конечности девушки и ее лицо приобрели неестественный бледно голубой оттенок, на ресницах, щеках, губах застыл иней. Совершенно белые глаза выглядели как два теннисных мяча, вставленные в орбиты черепа. Кожа на лице потрескалась, а местами азот разъел ее до кости. Правая рука застыла перед лицом, словно закрывая его от чего то, а левая… от нее осталось лишь торчащий из плеча обрубок с острыми краями.