— Никак не возьму в толк, почему ты говоришь во множественном числе, — ухмыльнулся Абрахам. — Я слышал, будто вам, северянам, приходится делить одну пару на двоих.

— Тебя подло обманули, хазарин, — злобно прорычал Финн. — Да знаешь ли ты, что, когда я оголяю свой уд, чайки принимают его за мачту и садятся передохнуть? А когда решаю облегчиться и выставляю задницу за борт драккара, все киты в ужасе разбегаются! Еще бы им не разбегаться — если я извергаю огонь в сопровождении грома небесного. Мне ли бояться твоей ледяной пустыни! Для меня она просто еще одно небольшое море.

Вокруг начали собираться слушатели, всегда готовые насладиться хорошей перепалкой. Я тоже с удовольствием прислушивался к своему побратиму. По крайней мере это хоть на время отвлечет людей от тягот пути. А то, не ровен час, совсем озвереют от холода и голода и сцепятся по-настоящему.

— Если ты что и извергаешь, Финн Лошадиная Голова, то только фонтаны пустоты… смешанной с грязной водой. В точности, как твои хваленые киты.

Заявление хазарина вызвало одобрительные возгласы у публики. Финн недовольно поморщился.

— То, что мы до сих пор называли Великой Белой Зимой, является лишь ее жалким подобием, — продолжал между тем Абрахам. — Здешняя зима очень милосердна к людям. А вот истинная Великая Белая начинается в нескольких поворотах колеса отсюда к югу. Вы сможете узнать ее по ослепительному сиянию льда. После этого — если, конечно, вам повезет остаться в живых — времени у вас останется в обрез: ровно столько, сколько потребуется, чтобы воззвать к вашим языческим богам. Потому что очень скоро, Финн Лошадиная Голова, твой знаменитый уд треснет и обломится, подобно замерзшему прутику. И вот что еще я тебе скажу, мой бедный друг… У тебя нет никаких надежд отыскать свою гору серебра. Если ты когда и окажешься рядом с ней, то лишь потому, что степному волку надоест глодать твои кости, и он выплюнет их на пороге гробницы.

Финн лишь отмахнулся от хазарина пренебрежительным жестом (чем вызвал взрыв ликования в стане своих сторонников).

— Все вы такие, — сказал он. — Те, кому не повезло родиться в Скании. Все вы теряетесь на открытом пространстве — хоть в море, хоть в степи. Так уж вы устроены: боитесь покинуть свою уютную и безопасную норку. То ли дело мы, северяне из Скании. Уж нас-то простором не испугаешь, мы им любуемся с самого рождения. Для нас горизонт служит не границей, а приглашением вдаль. Великий Один вместе со своими братьями Вили и Be нарочно развесил звезды на ночном небосводе — чтобы мы могли направлять драккары в безбрежных морях. И благодаря звездам я всегда могу найти дорогу на любом расстоянии в пределах птичьего перелета.

Высказавшись, Финн горделиво вскинул голову и разгладил свои обледеневшие усы.

— А ты, сухопутное ничтожество, можешь болтать что угодно, — добавил он, насмешливо прищурив один глаз. — Все равно ты не видал ни одного кита в своей жизни.

Окончание его речи было встречено одобрительными «хейя!». Люди согласно кивали головами, хотя все прекрасно знали: когда дело доходит до ориентировки в открытом море, Финн не способен даже собственную задницу найти. Что касается живых китов, и о них Финн знает лишь понаслышке…

— Мне жаль тебя огорчать, северянин… Но твои боги здесь не помогут, — надменно произнес Абрахам. — Великая Белая не признает никого.

Чтобы положить конец затянувшемуся спору, я сказал:

— Но если ты говоришь правду и Степь никого не признает… Тогда выходит, что ты совершенно бесполезен в качестве проводника?

Мой довод срезал хазарина наповал, и он вынужден был с грустной улыбкой признать свое поражение.