— Ну и видок у тебя! — ухмыльнулся Финн, пытаясь смахнуть очередную дождевую каплю с кончика носа.

Вот уж не ему бы говорить! Финн и сам-то был хорош — в старой шляпе с широкими обвислыми полями, которые при помощи кожаных ремешков крепились под подбородком.

Я так и сказал Финну. Он стащил с головы свое насквозь промокшее чудо и критически его оглядел.

— Штормовая Шляпа Ивара, — зачем-то пояснил он (а то я сам не знал!). — Ума не приложу, в чем тут хитрость. Никак не получается заставить ее работать.

— Ты, главное, не оставляй попыток, — встрепенулся Клепп Спаки, который до того сидел, съежившись под плащом. — Я очень надеюсь, что, рано или поздно, тебе удастся столковаться с морской стихией, и та перестанет перетряхивать мои бедные внутренности.

Окружающие начали подтрунивать над Клеппом, и я в который уж раз подумал, правильно ли поступил, втянув Спаки в эту авантюру. Он появился в Гестеринге вместе с толпой незнакомцев — тех, что пришли наниматься на корабль. И поначалу я решил, что он один из них. Выглядел он, правда, жидковато для морского разбойника… но чего не бывает на свете. Очень скоро недоразумение разрешилось. Клепп Спаки представился, и я мысленно застонал. Ятра Одина! Я успел уже позабыть, что в свое время бросил клич по всей округе: мол, так и так, молодой ярл ищет рунного мастера. И на тебе! Заявился Спаки — когда у меня не осталось ни времени, ни серебра, чтобы нанимать его на службу. Клеппа, однако, не смутила новость о нашем скором отплытии. Напротив, он чрезвычайно воодушевился и пообещал бесплатно изготовить для нас рунный камень, если я возьму его с собой. Спаки объяснил, что давно уже мечтает побывать в настоящем походе. Потому что без этого не чувствует себя настоящим мужчиной — «викингом», как он сказал.

И вот теперь несчастный Клепп сидел, скорчившись под мокрым плащом, и пытался утихомирить свои взбунтовавшиеся внутренности. Ну, что ж, полагаю, он в полной мере прочувствовал, что значит быть викингом, и теперь мечтал только об одном: как бы вновь очутиться дома, в уютном кресле возле очага. А в том, что подобное место уготовано ему в любом доме, сомневаться не приходилось. Как-никак, Спаки был прославленным мастером рун, а такие люди очень ценятся у нас, на Севере. Вся эта затея с морским путешествием выглядела неудачной шуткой, тем более забавной, что само его имя «Спаки» означало «Исполненный мудрости». Смех, да и только…

Позже я внезапно проснулся, вынырнув из какого-то сновидения, которое сразу же испарилось, едва я открыл глаза. Палуба была мокрой, хоть вода и не лилась через борт. Воздух казался густым и плотным от навалившегося студеного тумана-хаара, который изукрасил хрустальными бусинками все предметы. Сильно похолодало, и дыхание сизым облачком вырывалось изо рта.

Торгунна, скрючившись, сидела на ведре, и лишь топорщившиеся юбки обеспечивали ей какое-то прикрытие. Да уж, такова жизнь на корабле… Другие женщины сновали по палубе, раздавая гребцам ранний завтрак — сушеную рыбу и отсыревший хлеб. Мужчины гребли молча, ожесточенно, не отрывая взгляда от загребного, который задавал темп взмахов веслами. На нашем корабле, как вы понимаете, никаких барабанов не было и в помине. Это пускай римляне балуются, а мы промышляли морским разбоем и не собирались никого оповещать о своем приближении.

Из тумана появился Гизур; он усиленно моргал, пытаясь смахнуть с ресниц налипшие ледышки. За его спиной маячила смутная фигура, напоминавшая своими формами ярмарочного медведя — это Онунд вышел с очередной проверкой судна.