Телохранитель же выхватил оба пистолета и не глядя всадил из них левее и правее их лидера. Со всех четырех стволов. Картечью. Буквально с нескольких шагов. По головам.

И, выхватив свою саблю, ринулся в атаку.

В отличие от остальной охраны он ценил именно саблю. Причем не легкую, а именно тяжелую с хорошей, выраженной елманью. Этакий сочный турецкий кылыч. Привык, как сам объяснял. Просто привык.

Завязалась свалка.

Эти тоже палками пользоваться не стали. Побросали их, да повыхватывали сабли и чеканы из-за пояса. Но это им мало помогло. Герасим ревел… хм… мычал как раненый медведь и давил неприятелей.

Вот один неудачно оступился.

И сабля телохранителя рассекла его, чуть не развалив надвое. Во всяком случае грудную клетку вскрыв.

Вот еще.

И еще.

Их лидер стремительно терял свои позиции, отходя.

По Герасиму тоже иной раз прилетало, но доспехи надежно спасали. Его могли нормально достать только по нижней части ног, в лицо-шею спереди, да кое-где в открытые участки, сзади. Но это поди попади. Он ведь не стоял на месте и активно работал своим клинком. Так что, сабли противников только звякали, ударяясь о металл его защиты.

Бой затягивался.

По дороге что-то крича бежала группа патруля. Видимо выстрелы и вой их привлек. Пожар-пожаром, но там, откуда доносятся такие звуки явно что-то дурное творится.

Минута.

Они подбежали к царевичу и, увидев драку Герасима с все еще группой противников, ринулись туда. Это были обычные солдаты, которым, в отсутствие стрельцов поручили полицейские функции. Так что из оружия у них с собой имелись только сабли и рапиры. Да, они не самые лучшие фехтовальщики, мягко говоря. Но их было довольно много. Так что ситуация резко изменилась… и быстро завершилась.

— Пожар-то был? — поинтересовался у командира этого патруля царевич.

— Да нет. Во дворе стог сена сырого загорелся. Как — никто не ведает.

— Ясно…

На этом, впрочем, история не закончилась.

Три подворья оказались не совсем пусты. И потребовалось приложить определенные усилия для взятия тех, кто внутри укрылся.

Алексей не спешил туда соваться со своими людьми. Просто заблокировал и все. И патруль не пускал. Кроме одного подворья, у которого невольно получилось занять внутренний двор.

Довольно скоро подтянулся Ромодановский с группой поддержки. Ведя за собой аж две роты солдат. Которыми заблокировали, а потом и вскрыли эти «ларчики».

— Всех взяли? — поинтересовался царевич.

— Всех. Слава богу, — перекрестился Федор Юрьевич.

— Ты бледный какой-то?

— Они ведь могли тебя взять.

— Думал, они покинули Москву после того провала?

— Ну а как же? Это ведь риск какой. А за вновь прибывающими я пригляд утвердил.

— Они бы вряд ли в прошлый раз столь малыми силами вышли меня брать, если бы у них их было вдвое больше. Не так ли?

— Так. — мрачно кивнул Ромодановский. — Проглядел.

— А это можно было не проглядеть? Ладно. Чьи это подворья?

— Купцов. Но их самих уже полгода никто не видел. Сказывали, что по торговым делам отлучились. Обычное дело.

— Обычное. — согласился царевич. — Полагаешь, что в будущем не повторится?

— Кто знает? — пожал плечами князь-кесарь.

— Надо будет общине их купеческой предъявить, что де, снюхались с врагами Отечества. И пустили к себе воров лихих, пытавшихся царевича добыть. И виры с них за то потребовать. Ведь знали шельмецы. Или мыслишь — не ведали?

— Отчего же не ведали? Ведали.