– Чистейшая правда, – мрачно подтвердили Нэррл и Айчдохз, а Роозб опустил глаза и вытер их рукавом.

Их точка зрения была столь мрачно‑бесперспективна, что Модиун даже попытался как‑то переубедить их.

– Сколько тебе лет? – спросил он каждого.

Выяснилось, что им от двадцати шести до тридцати трех, причем Роозб оказался самым молодым, а человек‑бегемот самым старшим.

Считалось, что дожить они могли до шестидесяти.

– Но вы же прожили уже значительную часть своего срока, почти половину, – утешил их Модиун. – Стоит ли цепляться за оставшееся?

Аргумент его был принят без понимания, а человек‑лиса выразил общее мнение:

– И надо же нам было попасть в столь дурацкое положение, став твоими друзьями!

Человек был ошеломлен. Он как‑то не связывал эти два обстоятельства.

– Ты хочешь сказать, что в этом есть причина и следствие, – взволнованно заговорил он. – Но это же ложная посылка. Это совсем не так. Сначала совершили нужное, с вашей точки зрения, вы, а потом то же самое проделали люди‑гиены. С позиций рационального мышления оба эти случая не связаны. И хотя вы думаете наоборот, это – не так.

Он вдруг ощутил, что друзья его совсем не понимают. Вид у них стал какой‑то отсутствующий, но было совершенно ясно, что они недовольны своей судьбой. Тут он почувствовал к ним жалость и продолжал:

– Вы же должны понять, что до сих пор ещё никто не смог определить, в чем заключается смысл жизни. Поэтому каждый вид должен быть сведен в небольшую группу, в которой каждая личность несет в себе всю совокупность генов, то есть генетическую расовую наследственность, и ждать! А поскольку каждый вид в настоящее время представлен на Земле достаточно большим количеством особей, то нет причины цепляться за столь однообразное существование. Bonkme вероятно, что в ходе этой экспедиции, связанной с завоеваниями, вы бы могли погибнуть тем или иным образом.

В этот момент в дверь постучал охранник.

– Свидание окончено! Всем посетителям покинуть помещение! – выкрикнул он в окошечко, прорезанное в металлической двери.

– Одну минуту, – нетерпеливо бросил Модиун и повернулся к друзьям. – Так что же вы об этом думаете?

Совсем уж гигантская слеза скатилась из глаза и потекла по щеке Роозба.

– Прощай, дружище. Не знаю уж, что и сказать тебе, но чувствую одно – намерения твои добрые. – И он протянул ему руку для пожатия.

Модиун глубоко вздохнул, как Доолдн.

– Я начинаю думать, что, если вы так полагаете, вам лучше уйти отсюда вместе со мной. Совершенно ясно, что вам не нравится то, что происходит. Я сообщу властям, что вы считаете наказание неприемлемым. Хорошо?

Вся четверка посмотрела на него с глубоким сожалением, а человек‑ягуар жалостливо промолвил:

– Как же мы можем выйти с тобой? Ведь снаружи вооруженная охрана.

Человек махнул рукой.

– Я просто потребую, чтобы она вас выпустила. Совершу минимальное воздействие на мозг стражника, и мы сможем продолжить нашу дискуссию у меня в каюте.

Тут ему в голову пришла мысль, что могут возникнуть всякого рода неприятности. Пожалуй, лучше было бы предварительно поговорить с хозяином нунули. Впрочем, это потребовало бы времени.

* * *

Прошло уже около часа после того, как все пятеро собрались в каюте Модиуна, когда раздался резкий звонок. Модиун открыл дверь и увидел высокопоставленного офицера‑гиену. Тот почти прошептал, обращаясь к человеку:

– Я снова получил приказ попросить вас проследовать со мной, чтобы встретиться с хозяином нунули.