Трещина сузилась на четверть. Багровое свечение чуть потускнело. Из неё всё ещё тянулись лапы тварей, когти скребли по краям, безглазые морды рвались наружу, но теперь им стало теснее. Они давили друг друга, мешая себе же.

Сорок процентов. Сорок три.

Пот заливал глаза, смешиваясь с подсохшей кровью маски тигра. Мышцы рук тряслись от энергетического напряжения. Каждая нить, удерживающая край разлома, была продолжением меня самого. Я чувствовал разлом как собственную рану. Чувствовал его боль, его голод, его стремление разойтись, раскрыться, впустить в этот мир то, что должно оставаться по ту сторону, но мне доводилось зашивать самому себе раны. И в этот раз я тоже справлюсь.

Что-то огромное и древнее шевельнулось по ту сторону барьера. Я чувствовал, как нечто разумное и очень голодное терпеливо наблюдало за мной с той стороны трещины, изучая мои нити, мою технику и облизываясь на мою энергию. И то, что оно излучало, заставило меня содрогнуться.

Полноценный С-ранг, скорей всего будущий альфа этого разлома. В прошлой жизни мне хватило бы плевка, чтобы убить его, но сейчас выстоять в бою против него нет шансов ни у кого. Даже если Дэмион не растратит все свои силы, у него попросту не хватило бы опыта для боя с такой тварью. Такие ублюдки в моём мире назывались младшими владыками, и для их уничтожения обычно использовали слаженные команды из десятков опытных одарённых С-ранга. Если это существо продавится сквозь трещину, от поместья останутся лишь руины, украшенные кровавой взвесью, оставшейся от нас.

Я чувствовал, как альфа двигается к трещине между мирами, как он давит мелких тварей, не замечая их, как человек не замечает мошкару. Его давление на барьер усилилось, и мои нити, стягивающие края, натянулись до предела. Ещё немного — и они лопнут, а рана раскроется шире прежнего.

Я изменил тактику. Вместо того чтобы стягивать рану равномерно, я бросил все нити на верхний край — туда, где вожак давил сильнее всего. Нижний край остался свободным, и мелкие твари тут же хлынули через него, но мне было плевать. Пусть Волки и Дэмион разбираются с мелочью. Сейчас моя главная задача — не пропустить вожака.

Нити сплелись в плотную сеть, перегородившую верхнюю половину трещины. Вожак ударил, используя какую-то технику, и боль прошла через моё тело, как электрический разряд. Во рту появился вкус крови, а из носа она текла сплошным потоком. Мёртвое ядро содрогнулось и попыталось развалиться, но оказалось куда прочнее, чем я изначально думал.

Сорок пять процентов. Болота высасывались досуха, энергия текла через двойной контур, и я ощущал, как Владыка Металла жадно глотает память мёртвых — тех, кто столетиями тонул в этих болотах, замерзал, умирал от лихорадки. Их страх и отчаяние были для него лакомством, и ему хотелось ещё. Паразит, напоминающий пиявку, что присосалась к здоровому телу. Но сейчас эта пиявка спасала мне жизнь.

Вожак ударил снова. Сильнее. Одна из нитей лопнула, и я почувствовал это как ожог, протянувшийся от ладони до плеча. Две оставшиеся держали, но уже трещали от перенапряжения.

Я не мог его остановить. Не на этом уровне, не с этим ядром и уж тем более не в таком состоянии. Вожак был сильнее меня на порядок, и никакой опыт не компенсирует разницу в чистой мощи, когда она настолько велика.

Но мне и не нужно было его останавливать. Мне нужно было его обмануть.

В моём мире был мастер ловушек по имени Бао Жиньхуа по прозвищу Горный Паук, который ловил демонов шёлковыми нитями. И демоны ничего не могли сделать — и не потому, что нити были прочнее когтей. О нет, а тварь не понимала, что именно её держит. Бао не сковывал добычу, вместо этого он её запутывал. Каждая нить цеплялась за другую, создавая настоящий лабиринт, в котором сила оборачивалась против себя самой.

Я перестал тянуть края навстречу друг другу. Вместо этого я начал плести. Некронити выходили из моих ладоней десятками, тонкие, как паутина, и такие же невесомые.