Если повезёт, то всё пройдёт гладко. Если нет… Никаких «нет». Я справлюсь.

— Алекс. — Раздался голос Дэмиона. Я обернулся.

Он стоял на открытом пространстве перед поместьем, с копьём в руке и мёртвой тварью у ног. Он был словно последний страж цитадели, которую штурмуют враги.

К нему уже спешили две новые твари, Волки поливали их огнём, но пули рикошетили от хитина, и весь двор перед поместьем превращался в хаос из вспышек, рёва и визга. Но лицо Дэмиона оставалось спокойным, холодным, и на нём играла та самая улыбка хищника, которую я видел перед штурмом. Улыбка ледяного барса, который наконец-то вышел из клетки и делает то, для чего рождён.

Он поднял руку с копьём, приветствуя моё безумие, а я ответил ему поднятым ножом, на котором всё ещё была запёкшаяся кровь.

Его губы что-то тихо шептали, но я и так прекрасно знал, что он говорит:

«Мы сегодня не сдохнем. Только не сегодня.»

Глава 7

Километр — это много, когда каждый шаг может стать последним. И мало, когда впереди ждёт то, что способно убить всех, кого ты решил защищать.

Я бежал через старый парк поместья, и деревья смыкались надо мной, как рёбра гигантского скелета. Дубы, которым было по сто, а то и по двести лет, стояли мёртвые — ни одного листа, ни одной живой ветки. Некроэнергия разлома убила их за минуты, высосав жизненную силу и превратив в почерневшие остовы. Под ногами хрустела трава, ставшая ломкой, словно стекло. Воздух загустел от потоков мёртвой энергии, и чёрное солнце в моей груди жадно впитывало каждый глоток этой отравы, пульсируя всё сильнее.

Твари чуяли Дэмиона и мчались к нему, как мотыльки летят на свет, но даже так существовал риск, что меня могут заметить и переключить фокус внимания, поэтому мне пришлось бежать по широкой дуге. Сознание отключило всё лишнее: короткие очереди, одиночные хлопки, визг тварей и боевые кличи Волков. Сейчас всё это не важно, важно лишь выполнить мою задачу. Если я не смогу с ней справиться, то умрут все, а пока нужно было сделать ещё один шаг, а за ним другой.

Разлом приближался с каждым пройденным метром. Трещина в воздухе, парящая в метре над землёй, выглядела как пульсирующая рваная рана, словно кто-то полоснул по ткани реальности тупым ножом. Багровая пульсация краёв напоминала удары чудовищного сердца, и с каждым его ударом трещина расширялась на волосок. Из неё сочилась густая, маслянистая тьма, оседавшая на землю и превращавшая болотную жижу в чёрное зеркало, в котором отражалось что-то, чего в этом мире быть не должно.

Мозг анализировал на ходу: три метра в высоту, полтора в ширину. Через пятнадцать минут будет четыре на два. Через полчаса окончательно стабилизируется и станет постоянным. Тогда его смогут закрыть только охотники, что рискнут залезть внутрь и уничтожить сердце изнутри. Вопрос в том, что я очень сомневаюсь, что в такую глушь пошлют гильдейцев С-класса или егерей. Так что единственный шанс спастись — сделать всё самому.

Стоило мне остановиться в пятнадцати шагах от трещины, и меня обдало волной чужеродной энергии. Вот только она была такой знакомой — густой, тяжёлой, с привкусом гнили и старой крови. Такой же запах стоял в катакомбах Третьего Лорда Ша, или, как его ещё называли, Господина Чумы. Однажды я туда спустился, чтобы найти рецепт противоядия от его болезней, и вот там, в самом низу, посреди километров тоннелей, выложенных человеческими костями, воздух был почти таким же. Именно после того как я окончательно исцелил этого ублюдка, меня стали звать Ша, что на имперском наречии означало «Убивающий» и при этом заигрывало с названием смертельной болезни или злого духа.