Гремлин молчал. Его глаза буравили меня, взвешивая каждое слово. Бывший дроновод, умевший считать вероятности быстрее, чем большинство людей складывают двузначные числа.

— Мертвец прав, — неожиданно сказал Клык. Его голос был тяжёлым, как камень. — Я видел, что бывает, когда разлом открывается рядом с полем боя. На границе, семь лет назад. Из ста двадцати человек выжили только одиннадцать, и то потому что рядом оказался отряд егерей. — Он помолчал. — У нас нет отряда егерей.

— Зато у нас есть Мертвец, — сказал Молот, и в его голосе не было насмешки. Только тяжёлая, солдатская уверенность. — Этот парень вытащил Гремлина из могилы, вытащил свою девчонку, убив кучу вооружённых охранников, и если он говорит, что может закрыть разлом, то я ему верю.

Клык посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом коротко кивнул, принимая мой безумный план.

— Держим периметр и прикрываем Мертвеца. — Его голос загремел на всё поместье. — Слушайте все! Мертвец идёт закрывать разлом! Наша задача — не пустить ни одну тварь к нему! Стреляйте во всё, что не человек! И если кто-то побежит — пристрелю лично!

Волки ответили коротким, хриплым воем. Стая не отступает, она принимает бой даже на таких дерьмовых условиях.

И на волчий вой, вырвавшийся из человеческих глоток, разлом ответил своим. Голодный рев тварей разнёсся по болотам, говоря всем вокруг о том, что им предстоит умереть. Первые силуэты начали проступать в багровом свечении трещины. Тёмные, угловатые, неправильные до безобразия. Эти твари были не похожи ни на одно нормальное существо.

Но самое плохое, что я их узнал. Болотные искажённые, корявое подобие людей, скрещённых с лианами и поросших на ветках мхом. Я чувствовал их некроэнергию, густую и отвратительную, как прокисшая кровь. D-ранг, без сомнений. Крупные и быстрые, с шкурой, больше похожей на гнилую кору, отливающей тёмно-зелёным, и с длинными конечностями, созданными для стремительных рывков по мягкому грунту. Идеальные болотные хищники, рождённые в симбиозе некроэнергии и гнилой воды. Как же я ненавижу болота.

Первая тварь продралась сквозь барьер и замерла, принюхиваясь. Точнее, это выглядело словно она принюхивалась, но у этих созданий не было носа в привычном понимании, как и лёгких. Безглазая морда, покрытая мелкими хитиновыми щитками, вибрировала, улавливая потоки энергии. Она ощущала нас. Ощущала пролитую кровь, людской страх, мёртвую плоть, рядом с которой были такие сладкие, живые люди.

Острые, похожие на кривые косы, передние конечности скребли по земле, оставляя глубокие борозды в размокшей болотной почве. Тварь была размером с человека, но двигалась не как зверь, а скорее как насекомое. Рывками, на шести суставчатых лапах, с той нервной, дёрганой грацией, которая обманывает глаз и не даёт предугадать следующее движение.

Вторая появилась за ней. Третья. Из разлома тянуло холодом и вонью, от которой слезились глаза. Твари выстраивались полукругом, не атакуя. Пока. Они ждали, оценивали, как стая хищников оценивает добычу перед нападением. Умные. Это плохо, значит, у них есть вожак. Лишь он улучшает их интеллектуальные способности, которые обычно, мягко говоря, не фонтан.

Дэмион вышел вперёд, прямо на открытое пространство перед поместьем. Его силуэт выделялся на фоне освещённых окон, как живая мишень. Головы тварей задергались, они почуяли энергию его ядра, которое даже будучи почти пустым, пульсировало энергией, которая для тварей была как фонарь в ночи. Самый яркий, самый сочный, самый желанный кусок добычи.

Безглазые морды дёрнулись одновременно, словно кто-то потянул их за невидимые верёвки. Все три твари повернулись к Дэмиону и издали низкий клокочущий звук, от которого завибрировал воздух. Они почуяли его ядро и забыли обо всём остальном.