— Адреса?

— Лаборатории: Болотная промзона, ангар четырнадцать. Ферма Уиллоу-Крик, северный амбар. И подвал под прачечной «Белый тюльпан» в Саутхолле. Склады на…

Я слушал, запоминая каждое слово, каждый адрес, каждое имя. В моём мире умение запоминать длинные списки было не талантом, а привычной необходимостью. Меня учили, что записи можно украсть, а то, что хранится в голове, забрать куда сложнее. Мира делала пометки, не доверяя только аудио. Я слышал едва уловимое постукивание её пальцев по экрану. Умница. Двойное сохранение информации, действительно профи.

— Охрана объектов?

— На каждом от четырёх до десяти человек. Лаборатории охраняются лучше всего. На ферме Уиллоу-Крик есть двое одарённых. Наёмники из Северных графов. С-ранг, оба. Огневик и ветер, оба бывшие армейцы из команды зачистки.

Клык негромко выругался за моей спиной. Двое одарённых С-ранга — это серьёзно. Для обычных людей, пусть даже вооружённых и опытных, столкновение с боевым магом, который знает, что за ним пришли, — это почти гарантированная смерть. Но я заметил, как Дэмион в углу чуть приподнял бровь; парень поверил в себя и теперь считал, что для него С-ранг уже не был непреодолимым препятствием, но на его месте я бы трижды подумал прежде, чем сражаться с такими в открытом бою.

— Кто стоит над Штайнером?

Вот тут Альфред замер, несмотря на мои манипуляции. Его тело напряглось, несмотря на подавленную волю, и я увидел, как на его висках выступили капли пота. Так работает только истинный страх. Глубокий, вбитый на уровне инстинктов страх, который пересиливает даже действие моих игл. Кто бы ни стоял над Штайнером, Альфред боялся его больше, чем меня. Это было очень впечатляюще и одновременно тревожно.

Я надавил сильнее, выжимая из остатков энергии ещё одну каплю. Альфред дёрнулся, из его носа потекла тонкая струйка крови, его губы задрожали. Сейчас он балансировал на грани между моим контролем и своим ужасом, но мой контроль выиграл.

— Не знаю имени, — выдавил он наконец, и я чувствовал, что это правда. — Штайнер называл его «Садовник». Они общались через защищённый канал, я никогда не видел его лица и не слышал голоса. Только текст. Штайнер… — он сглотнул, — Штайнер боялся его. Я видел Штайнера один раз после их разговора. Его руки тряслись. За одиннадцать лет я ни разу не видел, чтобы у старика тряслись руки.

Садовник. Кодовое имя, которое ничего не говорит и одновременно говорит очень многое. Садовники выращивают, культивируют, подрезают лишнее. Кто-то, кто считает себя не участником, а создателем системы. Тот, кто сажает семена и терпеливо ждёт урожая.

— Садовник связан с Гильдией?

— Не знаю, но Штайнер однажды сказал: «Садовник видит всё, что происходит в графстве, ещё до того, как это случится». Такое может только человек с доступом к секретной информации.

— Что Штайнер знает о «девушке»? — Я намеренно не назвал имени.

— Знает, что она взломала ячейку. Знает, что скопировала карту и часть документов. Не знает, передала ли она их кому-то. Именно это я должен был из неё вытащить. — Его голос не изменился, но меня передёрнуло от его тона. Для этого выродка Мира была просто задачей. Пунктом в рабочем расписании. «Вытащить информацию» — как вытащить гвоздь из доски. Спокойно и методично, без каких-либо лишних эмоций, а потом он приедет домой, примет душ, поцелует жену и ляжет спать. Мои губы искривились в оскале, зверь внутри меня рыкнул, требуя закончить то, что я начал в подвале, но этот человек был полезнее живым, чем мёртвым. Пока.

— Последний вопрос. Штайнер знает об этом поместье? Знает, что здесь произошло?

— Нет. Связь оборвалась, когда вырубилось электричество.