– Новости должны быть ну очень интересными, раз ты их сюда приволок.

– Тебе понравится, – улыбнулся демон.

– Ему вообще может что-то понр-равиться? – искренне удивился ворон.

Стражник резко наклонился к птице и заглянул в её маленькие чёрные глазки. Нора отпрянула. Пахнуло гарью, палёным мясом и потом.

– Вам бы в душ, – поморщилась девушка.

Брют медленно перевёл взгляд на Нору, ожидая, что та отвернётся. Столетница прижала к себе ворона покрепче, но взгляда не отвела.

– Бабушка говорит, что вода смывает всё плохое. – Говорить было страшно, но это казалось верным решением. – Вам надо смыть то, что случилось. А потом и мы сходим.

Брют смотрел не мигая, выжидая, потом выпрямился и кивнул. Нора была права, и стражнику на самом деле очень хотелось помыться.

Шепелявый отключил вафельницу и засеменил в комнату за гостевыми полотенцами и сменной одеждой. В его огромном гардеробе нашлись подходящие вещи и для Брюта, и для хрупкой Норы. Девушка удивлённо посмотрела на льняной костюм, который ей выдали, и уже хотела отказаться.

– Ты в пижаме ходить будешь? – спросил ворон. Пришлось взять.

– А чьё это? – спросила столетница.

– Моё, – ответил Шепелявый.

Нора с вороном удивлённо переглянулись. Представить этого пухлого мужичка в изящных женских вещах у них никак не получалось.

– Вы пока моетесь, я быстро сменю тело, – сказал Шепелявый. – Не везёт в последнее время, то песень, то есё сто.

Брют кивнул, а Нора с вороном ещё больше выпали в осадок.

– В смысле тело сменит? – Ворон слегка клюнул Брюта, ожидая ответа.

Стражник зло посмотрел на рогатую птицу.

– Потом узнаешь, я в душ.

Дверь в ванную захлопнулась, зашумела вода. Шепелявый ушёл. Нора с вороном остались в кухне одни, зато с горячими вафлями.

– Остынут же, – грустно заметил ворон, девушка кивнула.

Она прислушалась к звукам из ванной, покопалась в ящиках, нашла вафельное полотенце и замотала тарелку. Так хоть немного сохранится тепло.

Солнце за окном поднималось всё выше, в кухне стало светло.

– А ты обр-ратила внимание, что на всех окнах изнутр-ри наличники? – спросил ворон.

– Ага, – кивнула девушка. – Они словно преследуют меня.

– В смысле?

– До того, как я поняла, кто такая, постоянно видела, как на домах вырастают наличники. С них всё и началось. Год назад вырос первый. Но они не на каждом окне растут, иногда может быть с десяток на доме, иногда один-два. Это может что-то значить?

Ворон неопределённо тряхнул головой. Он не помнил, чтобы встречал наличники или чтобы они его преследовали. Вот птицы да, чёрные, самые разные. Птицей он и стал.

– Ещё у меня странное ощущение, – продолжила Нора, – будто эта квартира и наша машина как-то связаны. От неё ощущение такое же. Будто что-то тёмное раньше ими владело, а потом утратило.

Ворон прислушался.

– Может, ты и пр-рава, – сказал он, немного помолчал и добавил: – Мне жаль твоих др-рузей. Хоть они и р-редкостные дебилы, но такого конца никто не заслуживает.

– Думаешь, Шепелявый сказал правду? – Нора опять еле сдержала слёзы. – Таисы и Саши больше нет?

Ворон посмотрел на столетницу и кивнул.

Нора всхлипнула. Перед глазами встало лицо Таисы, но теперь оно сливалось с лицом Плотвичкина. Два лица на одной голове. И запах, гнилой, затхлый.

– Тая сказала, что её научили. – Нора сжимала в руках выданный Шепелявым костюм.