– Кто научил?

Нора вздрогнула. Брют стоял в коридоре и вытирал голову полотенцем. Он уже полностью оделся, не успел только застегнуть рубашку, по голой груди стекали остатки воды. Нора почувствовала, как краснеют уши.

Ворон недовольно клюнул её в руку.

– Эй! – возмутилась девушка.

– Если вер-рить твоему др-ругу, то мор-рок. – Ворон посмотрел на Брюта. – Что-то вселилось в нашу знакомую. Что-то похожее на лихор-радку. Знаешь, куча соплей, слюней и всего вот этого.

Брют прошёл на кухню и сел напротив них.

– Морок лишь отражение души. – Брют не обратил внимания ни на красные уши Норы, ни на напрягшегося ворона. – В теории он не может сам влиять на тело, но может подсказать всяким-разным, что делать. Говоришь, он на вас напал?

Ворон кивнул, потом посмотрел на Нору.

– Ты чего сидишь, иди мойся!

Девушка вспыхнула, нахмурилась, подхватила вещи и быстро скрылась в ванной. Ворон перевёл взгляд на Брюта.

– Не претендую, – поднял обе руки тот.

Птица удобнее уселась на стуле и расслабилась.

– И долго тебе вороном быть? – Брют повесил полотенце на спинку стула.

– Не пр-рогнозир-руемо, – ответил рогатый. – Моего тела больше нет, его угр-робили. А эта кума пока не умеет пр-ример-рно ничего.

– Почему? – удивился Брют. – Столетницы же чуть ли не с самой школы себя находят.

– Спасибо покойным др-рузьям, – проворчал ворон. – Наша столетница себя обнар-ружила только на этой неделе. И ср-разу подар-рила мне это.

Ворон расправил крылья, и Брют еле успел подхватить стоящий на краю плиты чайник.

– Спасибо, что ещё не вскипел, – заметил стражник. – Как же она тебя тогда в птицу превратила, если ничего не умеет?

– В пр-рошлых жизнях, видимо, была сильна, – предположил ворон. – Пр-рор-рываются знания, когда она не пытается понять их суть. И наличники постоянно видит.

– Такие? – Брют показал на окно, ворон кивнул.

Зазвенел ключ в замке, и в квартиру зашёл высокий молодой человек, комплекцией похожий на Брюта.

– Надеюсь, этот подольсе продерзится, – услышал ворон. – Вроде здоровый.

– Чего? – Нора в этот момент вышла из душа и во все глаза уставилась на незнакомца.

– А… – Шепелявый через весь коридор посмотрел на Брюта. – Ты есё не рассказывал?

– Когда? – развёл руками Брют.

– Понял, – кивнул Шепелявый. – Не вставай в узком месте, иди в кухню.

Последние слова были обращены к Норе, которая застыла поперёк коридора. Манера речи подсказывала ей, что она знает этого человека, но вид…

– Нор-ра, – позвал ворон.

– Дурдом, – выдала она и присоединилась к остальным за столом.

– Дурдом – наса реальность, – радостно сказал Шепелявый, залетая в кухню. – О, полотенсико насли, вы з мои хоросие.

* * *

Ратников терпеть не мог город на болотах. Непредсказуемый, со своим характером, он никак не сочетался с тем, как Гаврила представлял себе дом. Задворки были идеальным местом, понятным и родным. Он умудрился заблудиться в двух кварталах, пока искал дом Яка. Но спрашивать направление не стал – не хотел пускать слух, что кто-то ищет бывшего стражника.

Двор очень напоминал задворки.