|
Вы вот спрашиваете, сударыня: "почему?" Ответ на дне этой басни, огненными литерами! - Прочтите вашу басню. - Жил на свете таракан, Таракан от детства, И потом попал в стакан Полный мухоедства... - Господи, что такое? - воскликнула Варвара Петровна. - То-есть когда летом, - заторопился капитан, ужасно махая руками, с раздражительным нетерпением автора, которому мешают читать, - когда летом в стакан налезут мухи, то происходит мухоедство, всякий дурак поймет, не перебивайте, не перебивайте, вы увидите, вы увидите... (он всЈ махал руками). Место занял таракан, Мухи возроптали, Полон очень наш стакан, К Юпитеру закричали. Но пока у них шел крик, Подошел Никифор, Бла-го-роднейший старик... Тут у меня еще не докончено, но всЈ равно, словами! - трещал капитан, - Никифор берет стакан и, несмотря на крик, выплескивает в лахань всю комедию, и мух и таракана, что давно надо было сделать. Но заметьте, заметьте, сударыня, таракан не ропщет! Вот ответ на ваш вопрос: "почему?" - вскричал он, торжествуя: - "Та-ра-кан не ропщет!" - Что же касается до Никифора, то он изображает природу, - прибавил он скороговоркой и самодовольно заходил по комнате. Варвара Петровна рассердилась ужасно. - А в каких деньгах, позвольте вас спросить, полученных будто бы от Николая Всеволодовича и будто бы вам не доданных, вы осмелились обвинить одно лицо, принадлежащее к моему дому? - Клевета! - взревел Лебядкин, трагически подняв правую руку. - Нет, не клевета. - Сударыня, есть обстоятельства, заставляющие сносить скорее фамильный позор, чем провозгласить громко истину. Не проговорится Лебядкин, сударыня! Он точно ослеп; он был во вдохновении; он чувствовал свою значительность; ему наверно что-то такое представлялось. Ему уже хотелось обидеть, как-нибудь нагадить, показать свою власть. - Позвоните пожалуста, Степан Трофимович, - попросила Варвара Петровна. - Лебядкин хитер, сударыня! - подмигнул он со скверною улыбкой, - хитер, но есть и у него препона, есть и у него преддверие страстей! И это преддверие - старая боевая гусарская бутылка, воспетая Денисом Давыдовым. Вот когда он в этом преддверии, сударыня, тут и случается, что он отправит письмо в стихах, ве-ли-колепнейшее, - но которое желал бы потом возвратить обратно слезами всей своей жизни, ибо нарушается чувство прекрасного. Но вылетела птичка, не поймаешь за хвост! Вот в этом-то преддверии, сударыня, Лебядкин мог проговорить насчет и благородной девицы, в виде благородного негодования возмущенной обидами души, чем и воспользовались клеветники его. Но хитер Лебядкин, сударыня! И напрасно сидит над ним зловещий волк, ежеминутно подливая и ожидая конца: не проговорится Лебядкин, и на дне бутылки вместо ожидаемого оказывается каждый раз - хитрость Лебядкина! Но довольно, о, довольно! Сударыня, ваши великолепные чертоги могли бы принадлежать благороднейшему из лиц, но таракан не ропщет! Заметьте же, заметьте наконец, что не ропщет, и познайте великий дух В это мгновение снизу из швейцарской раздался звонок, и почти тотчас же появился несколько замешкавший на звон Степана Трофимовича Алексей Егорыч. |
