|
- Гимназистов уверять, что вам сам Герцен в альбом написал? - Сам Герцен. Опять помолчали минуты с три. Шатов встал наконец с постели: - Ступайте вон от меня, я не хочу сидеть вместе с вами. - Иду, - даже как-то весело проговорил Петр Степанович, немедленно подымаясь, - одно только слово: Кириллов, кажется, один одинешенек теперь во флигеле без служанки? - Один одинешенек. Ступайте, я не могу оставаться в одной с вами комнате. "Ну, хорош же ты теперь!" весело обдумывал Петр Степанович, выходя на улицу; "хорош будешь и вечером, а мне именно такого тебя теперь надо, и лучше желать нельзя, лучше желать нельзя! Сам русский бог помогает!" VII. Вероятно он очень много хлопотал в этот день показным побегушкам; и должно быть успешно - что и отозвалось в самодовольном выражении его физиономии, когда вечером, ровно в шесть часов, он явился к Николаю Всеволодовичу. Но к тому его не сейчас допустили; с Николаем Всеволодовичем только что заперся в кабинете Маврикий Николаевич. Это известие мигом его озаботило. Он уселся у самых дверей кабинета, с тем чтобы ждать выхода гостя. Разговор был слышен, но слов нельзя было уловить. Визит продолжался недолго; вскоре послышался шум, раздался чрезвычайно громкий и резкий голос, вслед затем отворилась дверь и вышел Маврикий Николаевич с совершенно бледным лицом. Он не заметил Петра Степановича и быстро прошел мимо. Петр Степанович тотчас же вбежал в кабинет. Не могу обойти подробного отчета об этом, чрезвычайно кратком свидании двух "соперников", - свидании, повидимому, невозможном при сложившихся обстоятельствах, но однако же состоявшемся. Произошло это так: Николай Всеволодович дремал в своем кабинете после обеда на кушетке, когда Алексей Егорович доложил о приходе неожиданного гостя. Услышав возвещенное имя, он вскочил даже с места и не хотел верить. Но вскоре улыбка сверкнула на губах его - улыбка высокомерного торжества и в то же время какого-то тупого недоверчивого изумления. Вошедший Маврикий Николаевич, кажется, был поражен выражением этой улыбки, по крайней мере вдруг приостановился среди комнаты, как бы не решаясь: идти ли дальше или ворошиться? Хозяин тотчас же успел изменить свое лицо и с видом серьезного недоумения шагнул ему навстречу. Тот не взял протянутой ему руки, неловко придвинул стул и, не сказав ни слова, сел еще прежде хозяина, не дождавшись приглашения. Николай Всеволодович уселся наискось на кушетке и, всматриваясь в Маврикия Николаевича, молчал и ждал. - Если можете, то женитесь на Лизавете Николаевне, - подарил вдруг Маврикий Николаевич, и что было всего любопытнее - никак нельзя было узнать по интонации голоса, что это такое: просьба, рекомендация, уступка или приказание. Николай Всеволодович продолжал молчать; но гость, очевидно, сказал уже всЈ, для чего пришел, и глядел в упор, ожидая ответа. |
