Лорен пожал плечами. Под его взглядом Уоррен выехал из ворот. А в пятистах ярдах от цеха автомобиль взорвался.

Грохот взрыва пролетел над заводом. В воздухе повисло облако пыли. Когда оно рассеялось, стало ясно, что от новенькой машины осталась груда искореженного металла.

Лорен повернулся и зашагал к административному корпусу. Перед ним к заводским воротам шли трое механиков в белых комбинезонах с большими синими буквами «В. М. К.» на спине.

Самый низкорослый из них отстал, подождал Лорена.

Вместе они молча дошли до административного корпуса.

Тут Лорен повернулся к своему спутнику.

– Я предупредил его, что автомобиль по счету тринадцатый. Он ответил, что не суеверен.

Карие глаза невысокого мужчины всматривались в лицо Лорена из под кустистых бровей.

– Человек без веры все равно что без души.

Лорен ответил не сразу.

– Я вот думаю, что бы произошло, сядь в машину я.

В голосе его собеседника послышался упрек.

– Мои парни – профессионалы. Вам бы не позволили завести мотор.

Лорен кивнул. Улыбнулся.

– Приношу свои извинения. Как я мог даже подумать об этом?! До свидания, мистер Перино.

– До свидания, мистер Хардеман.

И невысокий мужчина заспешил вслед за двумя идущими к воротам механиками. Охранник заранее отвернулся, чтобы не видеть, как они выходят с территории завода.

В холле административного корпуса к Лорену подбежала одна из секретарш.

– Мистер Хардеман! – воскликнула она. – У сборочного конвейера номер три взорвалась машина.

– Я знаю, – он подошел к лифту и нажал на кнопку вызова кабины.

– Интересно, кто в ней был? – спросила она, когда двери раскрылись.

Лорен вошел в кабину, нажал кнопку второго этажа.

– Один несчастный подонок.

Глава 12

Снег, падающий мягкими хлопьями, уже залепил огромный ярко освещенный купол Капитолия, когда она выглянула из окна маленького домика в Вашингтоне, в котором они прожили полтора последних года. Был уже десятый час. Вновь он задерживается допоздна.

Она вернулась к софе перед горящим камином. Пламя согревало ее, успокаивало. Сколько вечеров она ждала его на этой софе или в кресле. В Вашингтоне всегда возникало что то срочное.

– В государстве кризис, – сказал он как то раз, придя домой особенно поздно. – Для тебя тут веселья мало.

– Я не жалуюсь, – и она говорила искренне. Детройт казался другим миром. Вернее, мирком, начинающимся передним и заканчивающимся задним бампером. – Я даже не хочу возвращаться.

Лорен посмотрел на нее, но промолчал.

– И детям здесь нравится, – добавила она. – Няня каждый день водит их в новое место, дышащее историей;

Представляешь себе, сколько они здесь узнали? Они растут вместе с взрослеющей на их глазах страной.

– А тебе не одиноко? – спросил он. – Вдали от друзей?

– Каких друзей? В Детройте я общалась лишь с женами тех, кто работал в «Вифлеем моторс» или в таких же компаниях. Там мне было куда более одиноко. В Вашингтоне, если мы идем на вечеринку, говорят не только об автомобилях.

Хлопнувшая входная дверь прервала ее размышления. Она поднялась и пошла в холл. Дворецкий уже взял у Лорена засыпанные снегом шляпу и пальто и вешал их в шкаф.

– Извини, что задержался, – Лорен поцеловал ее в щеку.

Губы его совсем заледенели.

– Пустяки. Пойдем к камину, ты быстро согреешься.

Он тяжело рухнул на софу, вытянул руки к огню. Никогда она не видела его таким уставшим. Брови его изогнулись от головной боли, не покидавшей его ни на минуту.

– Позволь налить тебе виски.