– Тебе пора, – я допил виски и встал. Ее бокал остался нетронутым.

Из темноты бара мы вышли под яркий свет аэропорта.

– Желаю веселого отдыха.

Она всматривалась в мое лицо.

– Будь осторожен. Есть много способов отправиться на тот свет, помимо смерти на трассе.

– Все будет в порядке, – я легонько поцеловал ее в губы. – До свидания.

– До свидания.

Она отошла на три шага, а затем бросилась ко мне в объятья. Ее губы сомкнулись с моими.

– Не отпускай меня, Анджело! Я люблю тебя!

– Я тебя и не отпускаю, – осторожно и нежно я расцепил ее руки, опустил их вниз.

Более она не произнесла ни слова. Я наблюдал, как она прошла в зал 72. Туда уже начали прибывать пассажиры. Лорен был среди первых. Высокий, широкоплечий, в сером костюме и шляпе.

Увидев ее, он расплылся в улыбке. Поспешил к ней, одной рукой снимая шляпу, протягивая вторую. Они обменялись рукопожатием, затем он неуклюже наклонился, поцеловал ее в щеку.

Я повернулся и пошел прочь. Оглянулся я лишь однажды. Они направлялись в бар, в котором мы сидели несколько минут назад. Он поддерживал ее под руку, словно хрупкую статуэтку, заглядывал в лицо и говорил, говорил, говорил.

Яркий свет жег мне глаза, и я тоже нашел спасение в сумраке бара. Разумеется, другого, благо в аэропорту их хватало.

За два оставшихся до вылета часа я надрался, как сапожник. С трудом доплелся до самолета, плюхнулся в кресло, защелкнул ремень безопасности, закрыл глаза.

– Вам удобно, сэр? – вежливо спросила стюардесса. – Могу я вам чем нибудь помочь?

Я посмотрел на ее профессионально улыбающееся лицо.

– Да. Принесите мне двойное канадское виски со льдом, как только мы поднимемся в воздух, и черные очки. А потом прошу меня не беспокоить. Никаких закусок, обедов, кино. Я хочу спать до Нью Йорка.

– Да, сэр, – кивнула она.

Но ни виски, ни очки не помогли. Я не открывал глаз до самой посадки, но так и не заснул.

В ушах звенели ее прощальные слова, мысленным взором я видел ее лицо в миг расставания.

Я облегченно вздохнул, когда самолет коснулся бетона и я смог открыть глаза. Очень уж тяжело далось мне расставание с Бобби.

Глава 13

Тремя днями позже мы сидели на лужайке, сбегающей к бассейну и далее к частному пляжу с белым песком. Легкий сентябрьский ветерок шевелил кроны пальм над нашими головами. Я закрыл глаза и повернулся лицом к солнцу.

– Идет зима, – нарушил молчание Номер Один.

– Еще тепло.

– Не для меня. Каждый год я думаю о том, чтобы переехать куда нибудь южнее. Может, в Нассау или на Виргинские острова. С возрастом мои кости становятся все чувствительнее к холоду.

Я глянул на него. Инвалидное кресло. Ноги, укутанные пледом, глаза, обращенные к океану.

– Номер Один, какая она, старость?

Он не оторвал глаз от мерно накатывающихся на берег волн.

– Как же я ненавижу ее, – ровный, лишенный эмоций голос. – Главным образом из за скуки. Кажется, все проходит мимо. Становится ясно, что ты не такой уж важный, как думалось. Мир движется, ты стоишь на месте и постепенно втягиваешься в единственную оставшуюся тебе утеху. В мыслях только ноль часов, одна минута.

– Ноль часов, одна минута? – переспросил я. – Что это значит?

– Начало следующего дня, – тут он повернулся ко мне. – Игра в выживание. Непонятно лишь, зачем в нее играть. Завтра ничем не отличается от сегодня. Пусть и прибавляет еще один день к уже прожитым.

– Зачем тогда вы все это затеяли?

– Потому что хочется еще раз перед смертью пережить нечто большее, чем приход нового дня, – он опять смотрел на волны.