Беттина выскочила из такси, не доезжая до театра, и остаток пути прошла, что‑то напевая себе под нос. Волосы развевал холодный предзимний ветер. Чтобы доставить Айво удовольствие, она носила их распущенными. Вот и сейчас они разметались по плечам, словно красновато‑каштановый водопад.

– Куда торопишься? На службу никогда не поздно.

Она переходила улицу перед театром, и услышав, как кто‑то окликнул ее, в удивлении глянула через плечо. Голос был знакомый, с британским акцентом. Так и есть – исполнитель главной роли в новой пьесе. Вот он стоит – в теплом твидовом пальто и красной кепочке.

– Привет, Энтони. Да, у меня там есть кое‑какие дела‑

– Вот‑вот, у меня тоже. А полпятого – прогон второго действия. Собираются внести какие‑то изменения в начало.

– Зачем? – с интересом спросила Беттина, проходя в дверь, предупредительно открытую Энтони.

– Ах, не спрашивай, – он по‑мальчишески пожал плечами. – Я здесь человек маленький. В толк не возьму, к чему драматурги все вылизывают да без конца что‑то меняют. По мне – так это просто паранойя. Но таков уж театр, подружка.

Он задержался у своей грим‑уборной, провожая Беттину долгой дружеской улыбкой. Энтони был на голову выше Беттины. У негр были огромные голубые глаза и мягкие русые волосы. И, может быть, благодаря заметному британскому выговору и светлому, прозрачному взгляду, он казался наивным и обаятельным.

– Где ты сегодня обедаешь?

Беттина подумала и покачала головой:

– Видимо, нигде. Разделаюсь со своими сэндвичами здесь.

– Я тоже, – он состроил физиономию, и оба они рассмеялись. – Присоединяйся? Энтони показал рукой на грим‑уборную

– Ну и что было дальше?

Энтони восхищенно смотрел на Беттину. Они уже полчаса болтали, расположившись на парусиновых креслах в его грим‑уборной.

– Потом я работала на «Городке», на «Лисе в курятнике», на… – она запнулась, вспоминая, затем обрадованно добавила: – Да, еще на «Клавелло».

– Ты столько успела? – изумился Энтони. – Господи, Беттина, ты сделала больше меня, а я уже десять лет скитаюсь по театрам.

Беттина удивленно вскинула брови и внимательно посмотрела на него, лениво пожевывая сэндвич.

– Глядя на тебя не скажешь, что ты так давно на сцене. Сколько же тебе лет?

Она без смущения задала этот вопрос. За полчаса они успели подружиться. С ним было легко и приятно разговаривать, не то что с некоторыми, которых она повидала в театральном мире, где кроме товарищества процветала также и зависть. Хотя это редко касалось ее. Ведь она всего‑навсего помощник режиссера. И она не уставала от того, с чем сталкивалась в театре, в котором каждый вечер становился для нее волшебством.

– Двадцать шесть, – сказал он с очаровательной улыбкой. Мальчишка в мужском одеянии, изображающий бывалого мужчину.

– И как давно ты в Штатах?

– Как начались репетиции – четыре месяца.

– Тебе здесь нравится? Беттина наконец доела сэндвич и закинула ногу на подлокотник.

– Очень. Дорого бы дал, чтобы остаться.

– А разве нельзя?

– Можно, по временной визе. Но это такая морока. А ты, наверно, и понятия не имеешь, что такое беспрестанные поиски всемогущей зеленой карточки.

Беттина недоуменно помотала головой.

– Нет, а что это такое?

– Постоянный вид на жительство, возможность устраиваться на работу и так далее.