То была совсем новая пьеса, и что‑то дописывали и переписывали вплоть до последней минуты. Однако выглядел Энтони не слишком‑то озабоченным.

– Я хотел опять предложить тебе пообедать вместе, но не смог тебя разыскать. Беттина бесхитростно улыбнулась.

– А я принесла из дома сэндвич.

– Мама приготовила?

Беттина улыбнулась и лишь покачала головой. Не могла же она сказать, что сэндвич приготовила ей пожилая служанка.

– Ну тогда я попытаюсь уговорить тебя после спектакля выпить со мной кофе.

– Прости, в другой раз.

Беттине хотелось пораньше вернуться домой, к Айво. Она не должна задерживаться. И так за все годы работы лишь несколько раз она выходила из театра вместе с основной массой. А уж вчерашний вечер вообще ни в какие ворота не лез.

Энтони изобразил на лице глубокое разочарование и скрылся из виду.

После спектакля он разыскал Беттину, которая, прежде чем уйти домой, решила проследить за тем, как убирают здание, и проверить, отключена ли осветительная аппаратура.

– Ну, как тебе изменения, Беттина? Энтони с интересом посмотрел на нее и уселся в кресло, а Беттина задумалась, прищурила глаза, вспоминая.

– Не могу сказать, что мне понравилось. Мне кажется, это было вовсе не обязательно.

– Вот‑вот, и я такого же мнения. Слабовато. Говорил я тебе: все драматурги – параноики паршивые.

Беттина только улыбнулась:

– Да, возможно.

– Так как насчет чашечки кофе? Беттина твердо покачала головой:

– Может быть, в другой раз. Извини, Энтони, сегодня я не могу.

– Муженек ждет? – не‑сумев сдержаться, спросил Энтони. Беттина открыто посмотрела ему в глаза и сказала:

– Надеюсь, что ждет.

Ему не понравились ее слова. Она тоже недовольно хмурилась, застегивая пальто. Какое у него право злиться на то, что она не приняла его приглашение? Никакого. Неприятно, что он рассердился. А вдруг в следующий раз не пригласит? Беттина почему‑то боялась этого. Подхватив сумку и надвинув шляпу, она пошла прочь. К черту Энтони Пирса. Какое ей до него дело?

Беттина торопливо достигла угла. В ушах свистел ветер. Она заспешила к лимузину и только отворила дверцу и занесла ногу, как услыхала за спиной голос Энтони. Беттина удивленно обернулась. Он стоял с высоко поднятым воротником, в своей красной кепочке.

– Может, подвезешь?

Несмотря на сильный холод, Беттина почувствовала, как от смущения у нее запылали щеки. Он первый, кто увидел ее садящейся в машину. Шесть лет она умело скрывала это от всех коллег по театру. И теперь ей ничего не оставалось, кроме как ойкнуть от неожиданности.

– Возьми меня, не то окоченею. Представляешь, вокруг ни одного такси.

Густо повалил мокрый снег. Да и какая теперь разница, коль он все равно увидел ее? Она смерила его взглядом и сухо произнесла:

– Садись.

Он влез в автомобиль и сел рядом. Беттина неприятно удивилась его напористости и спросила:

– Куда ехать?

Энтони, казалось, не было дела, что он привел ее в такое смятение. Он назвал адрес, где‑то в районе Сохо.

– Я снимаю мансарду. Хочешь подняться посмотреть?

Беттина опять отметила про себя, до чего же он настойчив.

– Спасибо, не хочу.

– Ну что ты дуешься? – спросил Энтони и восхищенно посмотрел на Беттину. – Хотя, признаться, это очень тебе идет.

Беттина в порыве негодования подняла стекло, отделившее их от водителя, и бросила на Энтони сердитый взгляд.

– Напоминаю: я замужняя женщина.

– Ну и что? Я же не сказал ничего непозволительного. Я не разрываю на тебе одежду. И не целую тебя на глазах шофера.