Он неожиданно вскочил и, в упор глядя, на Беттину, перешел на крик, как это уже не однажды бывало:

– Я говорил тебе – избавься от этого проклятого ребенка! Все было бы гораздо проще, если бы ты последовала моему совету!

И, словно пожалев о своих словах, он поник и сел на стул.

– Так, значит, она говорила правду, – угрюмо произнесла Беттина. – Все было ради зеленой карты.

Он честно посмотрел ей в глаза и кивнул:

– Да.

Беттина, услышав это, прикрыла глаза.

– Господи, а я верила тебе, – и она захохотала сквозь хлынувшие слезы. – Какой ты все‑таки замечательный артист.

– Ты не права, – потупился Энтони.

– В чем?

– Я любил тебя, на самом деле любил. Но ничто не вечно. Не знаю, как объяснить… Мы такие разные.

– Ублюдок.

Итак, она обманута. Горько обманута. Беттина хлопнула дверью и поспешила за кулисы. Представление прошло гладко, и по окончании спектакля она сразу возвратилась в гостиницу и потребовала отдельный номер. Конечно, вряд ли он придет ночевать, но вдруг? Ей хотелось побыть одной и обдумать случившееся.

Надо возвращаться домой и начать писать пьесу. А через пять месяцев родится ребенок… Подумав об этом, она зажмурилась, пытаясь не расплакаться, но ничего не получилось. Всякий раз думая о ребенке, которого придется растить одной, без отца, она испытывала страх и растерянность. Хорошо бы позвонить Айво… Хоть кому‑нибудь позвонить, одной невыносимо, невозможно. Однако выбора нет.

Проплакав в тоске несколько часов, она наконец уснула. В четыре утра она проснулась, почувствовав колики. Присев на постели, Беттина увидела на простыне кровь. Сперва она страшно испугалась, но потом заставила себя успокоиться. В конце концов, это Атланта. Здесь много хороших больниц. Два дня назад она ходила к врачу, и теперь надо позвонить ему в больницу.

Сестра в приемном отделении, выслушав симптомы, велела ей немедленно приезжать Она успокоила Беттину, сказав, что, скоре всего, ничего страшного. Кровотечения иногда случаются при беременности, и несколько дней хорошего отдыха помогут ей прийти норму. Еще сестра посоветовала Беттине при ехать с мужем, но Беттина даже не позвонил, к нему в номер. Она поспешно оделась стараясь превозмочь боль, спустилась в вестибюль, вышла на улицу и взяла такси. Уж по пути из номера к выходу из гостиницы боли усилились, появились судороги, а в такси она просто места себе не находила Водитель увидел в зеркале, как она мучается а в этот момент она еще и вскрикнула.

– С вами все в порядке, мисс? Беттина хотела успокоить его, но вновь испытала приступ жгучей боли.

– О, Боже мой… Мне плохо, прошу вас поезжайте скорее…

Полчаса назад еще было терпимо, а сейчас боль стала невыносимой.

– Лягте на сиденье, – посоветовал водитель.

Она так и поступила, но и в лежачем положении боль не уменьшилась. В движущейся машине нельзя лежать спокойно. Беттина попыталась повернуться на другой бок вцепилась в сиденье и, не сдержавшись, завопила:

– Скорее! Я больше не могу… В больнице всю необходимую информацию нашли в бумажнике, извлеченном из сумочки Беттины – удостоверение личности и страховой полис. Беттина от боли почти ничего не соображала, лишь цеплялась за ремни носилок, корчилась и поминутно стонала. Склонившиеся над ней медсестры обменивались многозначительными взглядами, а когда ее осмотрел врач, Беттину немедленно отвезли в комнату для родов. Ребенок появился на свет через полчаса. Недоразвитый плод, изгнанный из чрева под непрекращающиеся вопли Беттины.