– Матти?

– Кто говорит?

– Я… Кто вы? Где Матти? Последовала пауза.

– Она умерла два месяца назад. Меня зовут Элизабет. А вы кто?

– Я… Простите, – Беттина почувствовала, как подступают слезы. – Могу я поговорить с мистером Стюартом?

– Кто вы? – Элизабет явно забеспокоилась.

– Я – мисс Пирс, то есть, я хотела сказать, миссис Стюарт, то есть… Неважно кто. Он дома?

– Нет, он на Бермудах.

– Ах, вот как. Когда он вернется?

– Не раньше апреля. Он снял там. дом. Вам дать телефон?

И Беттина вдруг поняла, что не станет ему звонить. Все правильно. Так и должно быть. Она повесила трубку и тихо вздохнула.

Первая ночь в гостинице была тревожная, бессонная. Наутро пошел снег. Это казалось странным, поскольку она только вчера вернулась оттуда, где царила весна. И попала в зиму, с ветрами и вьюгами, и ей некуда идти. А не уехать ли из Нью‑Йорка, подумала Беттина. Что если отправиться на другой конец страны? Но куда? У нее нигде не было ни друзей, ни родственников, и вдруг, вот странно, ей захотелось полететь в Калифорнию, в Сан‑Франциско, где когда‑то она провела сказочную неделю с Энтони. Пусть без него, но там ей наверняка станет лучше.

Чувствуя себя авантюристкой, она позвонила в авиакомпанию и через, полчаса поехала в банк. Получив драгоценности, которые она хранила в кожаной шкатулке, Беттина улыбнулась. Может быть, это означает, что она больше никогда сюда не вернется. На этот раз она сама приняла решение и сама расстается с прежней жизнью.

В аэропорт Беттина приехала, взяв с собою все свои вещи. Предварительно она позвонила в тот пансионат, где останавливалась когда‑то с Энтони, и заказала комнату с видом на бухту. Может, это и глупо – останавливаться в том же месте, но ей на самом деле этого хотелось. Там было, так замечательно, и неважно, что с этим связано много воспоминаний. Теперь это ничего не значит. Энтони умер для нее.

Перелет в Сан‑Франциско не показался ей утомительным, ведь она привыкла чуть ли не ежедневно менять города, и ее не поразило то, что утром она шла по заснеженному городу, а вечером очутилась на благоухающем весной западном побережье. Сан‑Франциско все так же прелестен. Таким она запомнила его во время первого приезда. К себе в номер Беттина вошла с довольной улыбкой, и только ближе к ночи видения стали терзать ее. Она приняла две таблетки аспирина и через час, в отчаянии, вышла на улицу. Возвратившись в пансионат, она приняла еще две таблетки и, наконец, в три утра извлекла из пузырька, который ей дали в больнице, таблетку снотворного. Ее предупреждали, что поначалу у нее будут проблемы со сном. Но даже снотворное не помогло. Она лежала и смотрела на стоявший на прикроватной тумбочке пузырек. Так прошло, казалось, несколько часов. И вдруг она нашла ответ, удивившись, почему не подумала об этом раньше. Зачем было лететь в Сан‑Франциско, когда всем, что ей было нужно, она располагала в Нью‑Йорке. Вот ведь в голову не пришло. Беттина улыбнулась своим мыслям. Теперь все стало на свои места. Так просто… Так просто… Она сходила в ванную, наполнила водой стакан и, одну за другой, приняла все таблетки, что были в пузырьке. Ровно двадцать четыре.

Глава 24

Над головой – нестерпимый свет, он слепит, а потом слабеет и исчезает совсем. Жужжание каких‑то аппаратов, кажется, кого‑то рвет, странное ощущение чего‑то шершавого, проникающего в глотку. Она ничего не помнила, не могла вспомнить. А потом до нее дошло.