– Нет, жить.

– Вчера? Беттина кивнула.

– С мужем или нет?

– Ни то и ни другое, – с трудом улыбнулась Беттина.

– Как это? – наивно спросил врач. Беттина подумала, что он смеется над ней.

– В настоящее время я развожусь.

– И он, позвольте предположить, остался в Нью‑Йорке?

Беттина улыбнулась.

– Не угадали. Он продолжает гастроли.

– Теперь начинаю понимать. Сколько лет состояли в браке?

Беттину так и подмывало произвести на него впечатление, сказав: «Какой брак вы имеете в виду – первый или второй?», – но она отказалась от этой затеи и сделала неопределенный жест, предоставив ему думать что хочет.

Он вздохнул и отложил карандаш.

– А теперь о выкидыше, – мягко произнес он, зная, как нелегко ей говорить об этом. – Были осложнения? Сколько продолжались судороги?

Она отвернулась и потухшими глазами стала смотреть на мост.

– Нет, не думаю, что были какие‑то осложнения. В больнице меня продержали всего неделю. Я… Это произошло в одну ночь. Я проснулась под утро, поехала в больницу, мне было очень худо. А что было, после – не помню. Наверно, все заняло не слишком много времени. Только, – ее передернуло, и она вытерла слезу, – очень больно было.

Врач понятливо кивнул. Ему понравилась эта рыжеволосая девчонка. Не совсем рыжеволосая, скорее, каштановая. И с бездонными изумрудно‑зелеными глазами.

– Простите, мисс…

Он запнулся, и она с улыбкой сказала:

– Беттина. Вот такие дела. Правда, муж все равно не хотел этого ребенка.

Она вздрогнула от неприятных воспоминаний.

– Поэтому вы оставили его? – забыв о карте, спросил врач.

– Нет, – повесила голову Беттина. – Были обстоятельства, о которых я ничего не знала. Непреодолимые разногласия… – И вдруг ей захотелось рассказать ему, ничего не тая. – Он женился на мне только затем, чтобы получить зеленую карту, постоянный вид на жительство. Он англичанин. Стало очевидным, что это – единственный мотив для вступления в брак. – Беттина попыталась улыбнуться, но вместо улыбки получилась горькая усмешка. – А он мне про это, естественно, не рассказал. Конечно, я знала, что ему нужна зеленая карта, но не думала, что он женился на мне исключительно ради этого. Я думала, что… да что там говорить. Короче, ему надо было прожить со мной полгода, которые истекают на следующей неделе. Конец замужеству и, так уж вышло, конец мечтам о ребенке. Все произошло одновременно.

Ему хотелось сказать, что, может, оно и к лучшему, однако, он счел это неуместным. Он знал за собой грех излишне резкой прямоты и не желал позволять себе это по отношению к Беттине. Она казалась такой хрупкой и незащищенной на большой больничной кровати.

– У вас здесь есть родственники?

– Нет.

– Друзья?

Она опять покачала головой.

– Никого у меня нет, я одна.

– Вы собираетесь поселиться здесь?

– Да, видимо.

– Совсем одна?

– Надеюсь, так будет не всегда, – сказала Беттина, и в глазах у нее на мгновение зажглись искорки. – Мне очень нравится здесь. Хочу начать в этом месте новую жизнь.

Он с пониманием кивнул, но про себя поразился ее отваге. Так далеко уехать от знакомых и родных.

– Ваша семья осталась в Нью‑Йорке, мисс… э‑э… Беттина?

– Нет, родители у меня умерли, а больше никого нет.