– Прекрасно, – улыбнулась в ответ Беттина. – Мне намного лучше.

Ночью она спала крепко, как дитя. Ее не мучили кошмары, не терзали призраки прошлого. Ей даже не понадобилось снотворное, она просто уткнулась в подушку и заснула. Жизнь в больнице отличалась удивительной простотой. Внимательные люди в белых халатах всегда были готовы прийти на помощь, отвлечь от тягостных воспоминаний, охранить покой. За весь год Беттина впервые чувствовала себя столь безмятежно. Поэтому, обратившись к симпатичному молодому доктору, она сказала:

– Мне не хотелось бы уходить отсюда.

– Почему? – озабоченно спросил Филдз. Он и так не допустил к Беттине психиатра, взяв это под свою ответственность. Однако он не думал, что у нее депрессия зашла так далеко.

Беттина смотрела на него, по‑детски улыбаясь, но ее огромные зеленые глаза никак не могли сосредоточиться на чем‑то одном: они блуждали. Нет, выглядела она вполне нормально, и все‑таки Джон Филдз намеревался наблюдать за ней после выписки из больницы.

Беттина опять откинулась на подушку и тихо вздохнула.

– Почему не хочу выписываться? – Она попыталась остановить свой взгляд на докторе. – Потому что здесь все легко и просто. Я не хочу искать квартиру, работу, думать о деньгах, ходить в магазины, готовить. Не хочу говорить с адвокатом. Здесь мне не надо даже одеваться и делать макияж.

Незадолго до прихода врача она полчаса принимала ванну, и сейчас ее каштановые волосы украшала белая шелковая лента. Она была молода, мила и совсем не хотела думать о жизненных трудностях. В такие моменты Беттина выглядела не на двадцать шесть, а на шестнадцать.

– Ну вот вы и назвали причины, по которым некоторые пациенты предпочитают оставаться в психиатрических клиниках на долгие годы, а иногда и на всю жизнь. – И он продолжил уже спокойнее: – Неужели вы этого хотите? Разве так уж трудно одеться или сходить в магазин?

Беттина испугалась, услыхав его слова, и поспешила отступить:

– Нет, нет, конечно нет. – И все же ей хотелось объяснить ему, что она имела в виду, чтобы он не считал ее сумасшедшей. – Я долгие годы была… – она замолчала, подыскивая нужные слова, а он тем временем внимательно смотрел на нее, – я долгие годы жила под давлением обстоятельств, была сильно загружена.

«Господи, может, я не докопался до главной причины ее срыва?» – подумал Джон. Он не сводил с нее глаз, размышляя, стоит ли выписывать ее так рано.

– Какое давление вы имеете в виду? – спокойно спросил он и, придвинув к кровати стул, сел рядом.

– Видите ли, – она опустила глаза, разглядывая свои руки, – я выступала настоящей домоправительницей, под моим началом были слуги, так продолжалось много лет. Мужья и отец последние пятнадцать лет составляли главный предмет моих забот.

– Пятнадцать лет? – удивился Филдз. – А ваша мать?

– Она умерла от лейкемии, когда мне было четыре.

– И ваш отец больше не женился?

– Естественно, нет, – заявила Беттина и прибавила, уже мягче: – Зачем ему была нужна жена? У него была я.

Он в ужасе вытаращил глаза, так что Беттина поспешила развеять его предположения, подняв руку и энергично помотав головой.

– Нет, вы не то подумали. Такие, как мой отец, женятся ради чего угодно – удобства, общения, – но не ради того, что побуждает вступать в брак обычных людей. Им нужен советчик, постоянный компаньон в путешествиях, хранитель покоя. Всем этим была для него я.

Вглядываясь в нее, он очаровывался ею все сильней. Как много ей довелось изведать. Она даже стала старше выглядеть, заговорив о своей жизни. Она очень красивая, такой женщины он еще не встречал.