Адмирал Максуэлл приехал через двадцать минут.

– Сердечный приступ, – сообщил врач, вызванный из госпиталя ВВС. – Скорее всего во сне.

Это, однако, не относилось к жене адмирала. Она была такой прелестной женщиной, вспомнил Голландец Максуэлл, и гибель сына нанесла ей страшный удар. Полупустой стакан воды стоял на столике рядом с кроватью. Она подложила под стакан носовой платок, чтобы не испортить полированную поверхность, и даже закрыла крышкой пузырек из‑под снотворного, прежде чем лечь рядом с умершим мужем. Максуэлл посмотрел в сторону платяного шкафа. На вешалке висела форменная рубашка адмирала, который собирался одеться утром и снова отправиться на службу усыновившей его стране. Левая сторона рубашки была украшена множеством боевых наград, над которыми выделялась бледно‑голубая лента с пятью белыми звездами – высшая награда Америки за мужество на поле боя. Максуэлл собирался сегодня встретиться с адмиралом Подулски и обсудить его отставку. Смерть Каза почему‑то не удивила Максуэлла.

– Боже, смилуйся над его душой, – произнес Голландец, думая о том, что результатом операции «Зеленый самшит» пока были потери только среди своих.

* * *

Как мне ответить? – спросил себя Келли, въезжая в ворота комплекса ЦРУ в Лэнгли. Несмотря на пропуск, охранник внимательно посмотрел на него, удивляясь, по‑видимому, почему это их управление так мало платит своим оперативным сотрудникам. Келли поставил ржавый «фольксваген» на стоянку для гостей – более удобную, чем стоянка для постоянных сотрудников, что показалось ему несколько странным. При входе в вестибюль его встретил офицер службы безопасности, проводивший Келли наверх. Теперь обстановка вокруг казалась ему какой‑то зловещей – он шел по серым и монотонным коридорам, населенным безымянными людьми, – но такое впечатление создалось у него только потому, что это здание скоро должно было стать чем‑то вроде исповедальни для души, еще не принявшей решение, является она грешной или нет. Раньше ему не приходилось бывать в кабинете Риттера на четвертом этаже – его удивило, что он такой маленький. Келли считал Риттера важным человеком, и Риттер действительно уже занимал высокую должность, но его кабинет еще не соответствовал занимаемому положению.

– Привет, Джон, – поздоровался адмирал Грир, все еще не успевший прийти в себя от телефонного звонка Голландца Максуэлла полчаса назад. Он указал Келли на кресло, и дверь закрылась. К раздражению Келли, Риттер курил.

– Рады, что вернулись домой, мистер Кларк? – спросил сотрудник оперативного отдела. На его столе лежала газета «Вашингтон пост», и Келли с удивлением увидел, что новость о происшествии в графстве Сомерсет и в ней находилась на первой странице.

– Да, сэр, можно так сказать. – Оба руководителя ЦРУ тут же обратили внимание на двусмысленность ответа. – Зачем я вам потребовался?

– Я ведь говорил с вами в самолете, когда мы летели обратно. Может оказаться, что ваше решение забрать с собой русского полковника спасет жизни американским военнопленным. Нам нужны люди, способные принимать решения прямо на месте, – такие как вы. Я предлагаю вам работу в моем отделе.

– И чем я должен буду заниматься?

– Выполнять наши поручения, – ответил Риттер. Первое поручение для Келли было уже готово.

– Но у меня нет даже диплома об окончании колледжа. Риттер достал из ящика стола толстую папку:

– Я затребовал из Сент‑Луиса эти материалы. – Келли узнал бланки, находившиеся внутри папки. Это было его личное дело из архива Военно‑морского флота. – Жаль, конечно, что вы отказались от предложенной вам стипендии. Ваш коэффициент интеллектуальности даже выше, чем я думал, а способности к иностранным языкам лучше моих.