«Потерпи, – приказал сам себе Вальбен. – Уж слишком серьезно воспринимает этот человек собственные слова».

– И все эти высшие существа, ангелы, боги, как бы мы их там ни обозвали, – местные «постгеделевские гении», не так ли? – спросил он. – А для нас – просто боги, боги и для джилли, так как они считают Лик Вод святым местом… Выходит, здесь живет не сам Бог, Господь Всемогущий, ваш любимый Бог, тот, которого почитает ваша Церковь, творец Вселенной и создатель джилли и нас с вами и всего остального. Вы не найдете Его поблизости или, по крайней мере, найдете, да и то не всегда. Этот Бог находится гораздо выше на иерархической лестнице бытия. Он не обитает на какой‑то сугубо определенной планете, а пребывает в более высокой обители, в более обширной Вселенной, взирая на нас оттуда, сверху, время от времени проверяя, как тут, внизу, идут дела.

– Совершенно верно.

– Но тогда выходит, что даже Он не достиг самого верха?

– А вершины нет, – ответил Квиллан. – Существует лишь бесконечная лестница «божественности», где на самой нижней ступеньке пребывают существа, лишь на самую малость превосходящие смертных; на самой же верхней – нечто совершенно непостижимое. Я, конечно, не знаю, на каком уровне вышеупомянутой лестницы находятся обитатели Лика Вод, но совершенно очевидно, что значительно выше того, на котором существуем мы сами. Господь же Всемогущий есть не что иное, как сама эта многоступенчатая структура. Так как Бог бесконечен, он не может занимать ни один из конечных уровней божественности, а может быть лишь всей этой бесконечно восходящей цепью; в ней нет предела, вернее, высшего предела, только все более и более высокий уровень – и так ad infinitum note 2. Лик Вод – одно из промежуточных звеньев в данной иерархии.

– Понимаю… – неуверенно произнес Лоулер.

– Размышляя над этим, можно проникнуть и в более высокие бесконечности, даже несмотря на то, что, по определению Геделя, мы никогда не сможем постичь самое Высшее, ибо для сего нам нужно быть выше самых высоких из данной бесконечности. – Квиллан взглянул на небо и распростер руки в таком жесте, что он показался Лоулеру самопародией. Но затем священник повернулся к нему и произнес с интонацией, прямо противоположной той, с которой он говорил всего несколько секунд назад:

– Наконец‑то, док, я по‑настоящему понял, почему из меня не получился священнослужитель. Должно быть, все это время мне казалось, что Бог, Единое Верховное Существо, управляющее нами, абсолютно недостижим. Для нас Он фактически вообще не существует… А если и существует, то очень далеко от нашего бытия. Его реальность для человеческого ума нереальна. Наконец я понял – мне нужно искать бога поменьше, того, кто поближе к моему уровню восприятия. Впервые за все годы, Лоулер, у меня появилась возможность, вернее надежда, отыскать успокоение в сей бренной жизни.

– В каком еще дерьме вы тут копаетесь? – поинтересовался Делагард, приближаясь к собеседникам. – Стоите уже целый час и все говорите, говорите…

– Обсуждаем богословские вопросы, – ответил Квиллан.

– А‑а‑а… Ну, ну… Новое откровение?

– Присядьте, – предложил ему священник. – Я вам постараюсь объяснить.

Воодушевленный логикой своего нового учения, отец Квиллан расхаживал по кораблю, предлагая поделиться своими соображениями с любым, кто согласился бы его выслушать, но желающих находилось немного.

Казалось, наиболее заинтересовался теорией святого отца Гхаркид.