Она поманила меня.
— Подойди, — сказала она, и я подчинилась.
— Войди, — приказала она. — Я отперла дверь. Войди.
Она разговаривала с той властностью в голосе, которая был присуща Хуану Кордова, и я не могла не подчиниться ей. Я поднялась по трем серым ступенькам и взялась за ручку двери.
— Открой ее, — произнесла Элеанора позади меня.
Я повернула ручку и перенеслась в странный мир. Элеанора следом поднялась и закрыла дверь; мы оказались вместе заперты в комнате, которая пришла к нам из далекого прошлого.
Среди заброшенных жилищ с пустыми комнатами эта оказалась исключением: в ней сохранилась мебель. Стены были оклеены обоями с голубыми васильками, а не побелены, как в других домах, а на трех окнах висели голубые с белым занавески. Там стояла широкая медная кровать, маленький мраморный столик, деревянное кресло-качалка и стул, обтянутый красным бархатом. Хотя, конечно, в одном углу обои уже отставали, занавески выгорели и запылились, на покрывале какое-то животное устроило себе пристанище, медные части кровати потускнели, сиденье красного стула было сильно протерто, и везде клочьями висела паутина. Однако этой комнатой пользовались.
— Зачем? — спросила я. — Зачем?
— Доро и Керк обставили эту комнату, когда были молодые, до того, как Керк уехал, а Доро встретила твоего отца. Кларита говорит, что они взяли мебель из дома, а кое-что купили. Доро сама сшила занавески, поэтому кое-где они не очень ровные. Они здесь прятались. Когда Хуан и Кэти думали, что они на ранчо, они приезжали сюда. Должно быть, это было так романтично!
— Но почему здесь все сохранилось? Хуан знает об этом месте?
— Возможно. Он знает все. Но он изгнал это из своего сознания. Он не принимает то, чего не хочет принимать. Любовное гнездышко Доро и Керка его теперь не касается. Кларита говорит, что Кэти тоже знала об этом и что после их смерти она заперла этот дом. Однажды Кларита в ее вещах нашла этот ключ и, когда я была подростком, она привезла меня сюда, чтобы рассказать о своей младшей сестре и о жестоком молодом человеке, которого она любила. Жестоком в представлении Клариты.
Поднимая пыль, куда бы я ни ступила, я обошла комнату, сочувствуя разбитой любви, от которой пострадала моя мать.
— Конечно, когда Керк уехал, она больше сюда уже не приходила, а затем она встретила твоего отца, — продолжала Элеанора. — Когда они оба умерли, Кларита привезла сюда твоего отца и показала ему комнату. Она сказала, что он должен был понять женщину, на которой женился, и увезти ее из семейства Кордова и больше никогда к ним не возвращаться.
Мрамор столика просто обжег меня холодом, и я в гневе заметалась:
— Жестокая Кларита! Что за ужасную вещь она сделала!
— Она должна была заставить его понять, почему Доро убила Керка. Он не верил в их любовь, пока она не показала ему это.
— Не надо было этого делать!
Элеанора загадочно улыбалась, и мне не понравилось, как она выглядит. Зачем она меня сюда привезла?
В дальнем конце комнаты была дверь. Чтобы успокоиться, я оставила Элеанору и прошла во вторую комнату с покрытой ржавчиной раковиной у окна, голым деревянным столом и двумя шаткими стульями. Кухню не пытались ремонтировать, а если здесь и была плита, то ее убрали.
В одном углу стоял маленький старый чемодан, я открыла его. Пустота, запах нафталина и всего одна вещь. Я удивленно наклонилась и подняла крошечный чепчик, сшитый из желтого атласа и кружев — детский чепчик, который лежал на дне чемодана. Неровные стежки подсказали мне, как он попал сюда — в дом, в который она никогда больше не возвращалась.
Я взяла чепчик и унесла его, чтобы показать его Элеаноре. |