К удовольствию графа начальница сама вышла встречать его (видимо, охрана Смольного уже известила Морозову о приезде Апраксина) в вестибюль главного корпуса. Дородная, с властной осанкой и выделяющимся на округлом лице острым носом, женщина в темно коричневом строгом платье улыбнулась при виде гостя, с интересом рассматривавшего новую пропускную систему с хромированными барьерами.

– Данечка, ты, как всегда, в своем репертуаре! – Морозова подошла к Апраксину, подала руку для поцелуя. – Без предупреждения и приглашения, да?

– Для лучших друзей двери должны быть открыты в любое время дня и ночи, иначе теряется весь смысл дружбы, – усмехнулся граф, приложившись к тыльной стороне морщинистой, пахнущей фиалками ладони. – Здравствуй, Толенька. Хорошо выглядишь. Даже скажу, оптимистично.

– Ха ха! – кокетливо поправила идеальную прическу Морозова. – За комплимент спасибо, но мы же оба знаем, что я не люблю зеркала.

– Напрасный финт, я все равно останусь при своем мнении, – усмехнулся Апраксин, поддерживая под руку Морозову, как только она развернулась в сторону длинного коридора с белоснежными колоннами, уходящими вглубь здания, куда то в сторону актового зала.

– Спасибо тебе, Данечка, – с грустинкой откликнулась начальница Смольного. Каблуки ее сапожек постукивали по паркету, натертому янтарно желтой мастикой. – Ты и Марьяна – единственные люди на земле, которые всегда были искренни со мной. Мой несносный характер создал окружение из лицемеров. Улыбаются, ручку целуют, а сами свою злость в глазах скрывают.

– Ты о чем, Анатолия? – рассмеялся Апраксин. – О партии жаб, целящих своих кандидатов на пост начальницы Смольного? Тебе не все равно? Уходи на пенсию да живи спокойно в своей усадьбе. Внуков нянчи.

– Были бы они еще, эти внуки, – усмехнулась женщина, ожидая, когда граф самолично распахнет перед ней тяжелую резную дверь кабинета с именной табличкой. – Нинка в активном поиске, как сама говорит. Ухажеры вьются вокруг, а она брезгливо пальчиком их отшвыривает в сторону. Я предупредила ее, чтобы перестала выкрутасами заниматься и в женихах как в сору рыться.

Забавно, но единственная дочь Морозовой вышла на диво хорошенькой, значительно выиграв у матери во внешности. Свой невысокий рост Нина компенсировала прямо таки царской осанкой, к которой прилагались густые русые волосы до поясницы, из которых выходила невероятно толстая коса, а уж какие прически удавалось создавать! Утонченное личико, кожа персикового цвета, красивые огромные глаза с бархатистой ночью в зрачках – просто чудо. Апраксин в свое время даже подумывал женить своего среднего сына на девушке, но… Морозова была права. В хорошенькой головке роились сумбурные мысли о некоем предназначении в жизни, которому может помешать замужество. Двадцать два года девице, никак не угомонится, вся в поисках своей нужности обществу.

– Давненько я о ней не слышал, – Апраксин дождался, когда начальница сядет в свое рабочее кресло, устроился напротив нее за офисным столом.

– Она сейчас в салоне красоты мадам Благовой работает, модельные прически рекламирует, – усмехнулась Морозова. – Все при деле, уже хорошо. Не подумай, доход от усадьбы какой никакой есть, в деньгах не нуждаемся. Нинке нужно перебеситься еще годик, а потом я ее так прижму, что мигом замуж выскочит. У твоего Артема девушка то появилась, или еще нет?

Артем был младшим – третьим по счету – сыном графа. Да, Апраксину с наследниками повезло, одни мальчишки. Двое уже пристроены на государственных должностях, а Артемка еще учится, заканчивает институт дипломатических отношений.

Даниил Алексеевич улыбнулся и качнул головой.

– Боюсь, вариант родства между нашими семьями останется нереализованным.

– Дурочка, – вздохнула Морозова.