– Вырисовывается следующая картина, – медленно произнес Буян. – Беременная женщина на раннем сроке приходит в Храм. Алтарь каким то образом влияет на будущего ребенка, облучая его потоками Стихий, без разбора. Ведь плод только формируется, у него еще нет точного магического предназначения. Таким образом, когда дитя появляется на свет, у него уже есть полный набор. Плюс к этому – Сила Космоса. Остается только правильно выпестовать богатыря.

– Да, вот над чем я и работал.

– И все равно, много натяжек, – покрутил головой Буян, чувствуя, как спирает дыхание от нехватки воздуха. Ниточка оказалась канатом, прочным и надежным канатом.

– Так это же гипотеза! – воскликнул профессор. – Вы говорили о каком то одаренном, имеющем весь набор необходимых магических Стихий. Хорошо было бы с ним встретиться, поговорить…

Голос Ласкина стал просительным. Он вправе был ожидать от гостя каких то откровений или сотрудничества за предоставленную информацию. Буян его хорошо понимал. И он пообещал устроить встречу, но при условии, что господин профессор покажет свои записи. Может, в них будет что то такое, что упущено в разговоре.

…Буян неторопливо шел по выщербленной временем асфальтированной дороге, выходившей из небольшого поселка, в котором провел целый день. На плече у него висела дорожная сумка, набитая тетрадями с записями профессора Ласкина. Старик редко покидал свой дом, и опасений, что его хватятся завтрашним утром, не было никаких. Если найдут, то послезавтра, а то и позже. Труп долго пролежит в холодном кабинете. Полиция вряд ли начнет проводить расследование, учитывая возраст несчастного Ласкина.

Буян покидал поселок под надежной «вуалью», как и пришел туда ранним утром. Даже личину накинул для полной маскировки. Ласкин – неодаренный мещанин, его легко провести подобными манипуляциями. Так что волхв совершенно не боялся последствий. Он спокойно дошел до подлеска, где далеко от дороги стоял ярко вишнёвый «рено соболь», снял легкую иллюзию, изменившую цвет машины в обыкновенный черный, устроился за рулем и на какое то мгновение застыл. Исследования профессора могут раскрыть тайну магического искусства гипербореев, а могут и завести в тупик. Но приказ князя Балахнина Буян выполнил, и угрызениями совести не мучился. Он – воин клана, а значит, должен действовать в его интересах.

Глава 4

Вологда, «Гнездо», ноябрь 2015 года

Николай Егорович слыл среди горожан домоседом. За всю свою жизнь он уезжал из Устюга раз пять, и то, больше всего, по семейным делам. Дочка Юлия требовала особого внимания, проживая в Петербурге. Она взрослела, вызывая беспокойство родителей. А когда на нее стал заглядываться Велимир Шереметев, так и вовсе места себе не находил. Однажды пришлось прожить в столице два месяца, чтобы уладить вопросы с будущим замужеством дочери. Заодно обзавелся нужными знакомствами среди дворянских семей, имевших тесные связи с аристократической прослойкой Петербурга. Правда, после скандального разрыва почти все они мгновенно сделали вид, что незнакомы с Васильевыми.

Обида до сих пор глодала Николая Егоровича, и сидя в мягком кожаном кресле среднемагистрального «Лебедя», что в большом количестве производила симферопольская авиакомпания «Анатра», он прокручивал в голове будущий разговор с Назаровым, которого считал виновником разрыва с Шереметевыми и дальнейших последствий. Выгодные контракты на поставку продукции полетели к чертям, столичные связи практически полностью разорваны не по его инициативе – ощущение такое, как будто щенка шелудивого зашвырнули в угол, наигравшись. Разве не обидно?

Так весь полет Васильев ворочался и пыхтел, в отличие от супруги, развлекавшейся чтением какой то карманной книжки, а потом и вовсе вздумавшей поспать.