С двух сторон к Реатуру неслись двое самцов.

– Отец клана, отец клана, элоки!.. – кричал один.

– Отец клана, носвер пробрался в… – голосил второй.

Теперь Реатуру захотелось не просто отвернуть свои глазные стебли от подданных, а втянуть их в голову и прикинуться пнем. Он так и поступил бы, если бы не знал, что Ондити и Веноц даже тогда не отвяжутся от него – будут скакать вокруг ни в чем не повинного пня и задавать ему дурацкие вопросы.

– По очереди, – сказал Реатур устало, и Ондити первым приблизился к нему. – Ну что там натворили эти проклятые, жалкие, глупые элоки на сей раз?

* * *

– Ты уверен, что следовало отфутболивать Толмасова так резко? – спросил Ирв, прослушав запись последнего разговора с «Циолковским».

– Да, уверен, мать твою! – свирепо гаркнул Брэгг. Если он матерился, значит, был настроен не только зло, но и совершенно серьезно. – Пока русские торчат на своей стороне чертовой ямы, не их собачье дело, чем мы занимаемся здесь. К тому же если они вообразят, что мы решили снабдить Реатуровых парней пистолетами, то серьезно задумаются над тем, чтобы удержать банду Хогрэма на месте.

– Или решат установить паритет. То есть дадут скармерам автоматы.

– Об этом я не подумал, – нахмурился Брэгг. – Нет, они не пойдут на такое. Толмасов не тупица. Неважно, что он думает о нас, но плясать под дудку аборигенов он точно не станет. По крайней мере, я на его месте не стал бы.

– Хотелось бы надеяться, – сказал Ирв. – Если мы начнем палить друг в друга здесь, это обернется очень крупной заварухой дома, на Земле. Ни наши «ястребы», ни советские «голуби» не устоят от соблазна хорошенько пощипать друг другу перышки.

– Точно, – Брэгг кивнул. – Я же говорю, Толмасов не тупица. Но и не наш дружок… А потому надо время от времени совать ему в клюв пилюлю. Да погорше, чтоб жизнь медом не казалась.

– Ладно, Эллиот, – несколько успокоившись, Ирв вернулся к работе. Брэгг был излишне резок, но по сути прав. С русскими надо держать ухо востро – доверяй, но проверяй.

* * *

Толмасов еще раз прослушал запись присланного с Земли сообщения и покачал головой. «Принимайте решение относительно продажи огнестрельного оружия минервитянам по своему усмотрению»… Кто бы мог подумать, что Москва окажется столь щедрой при рассмотрении такого серьезного вопроса?

– И каково же будет ваше решение, о государь? – скорчив жалостливую рожу, спросил Руставели.

– Будь я государем, перво‑наперво наказал бы одного дерзкого подданного путем обрезания оному чрезмерно длинного языка, – парировал полковник и, как ни пытался, не смог удержаться от улыбки. Сердиться на вечного приколиста Шоту смысла не имело: себе дороже. – А если серьезно, то решение я уже принял – извиниться перед Фральком за то, что мои хозяева владения не позволили мне продать скармерам автоматы.

Руставели зааплодировал, не снимая перчаток.

– Браво, товарищ полковник, отличное решение.

– Да, – согласилась Катя, поднимая голову от микроскопа.

Лопатин только молча повел своими широченными плечами.