Надя быстро заморгала, и подступившие слезы заставили ее открыть глаза. Ее колени задрожали, но она смогла устоять. Судьба наконец настигла ее. Ни один клирик не должен был жить дольше отведенного ему времени: все они умерли преждевременной смертью. Надя ничем не отличалась от остальных. Почему именно она должна была избежать гибели? Но она была не готова. Мир еще можно было спасти.

То чувство, когда она упала… Может, это справедливо. Он выжил, а она умерла. Какая ирония. Они упустили шанс стать счастливыми, потратив свои короткие жизни на обман и бесконечные попытки воткнуть нож друг другу в спину.

– Значит, это все?

Тот, с кем она говорила, мягко рассмеялся. Зрение Нади стало острее, как будто ей открылось нечто большее. Что-то зудело у нее на лбу.

Их было двое. Похожие, но разные. На них было невозможно смотреть дольше секунды за раз. Свет, тьма и агония вечности сливались между собой, выходя за грани разумного, за грани логики. У одной из них на голове росли обычные рога, а у другой – оленьи? Ни то ни другое или, может, и то и другое? Надя не могла этого понять. Их лица менялись у нее на глазах, и уже через мгновение она не могла вспомнить, как они выглядели раньше. Быстротечность в непрерывности.

Алена и Миеста. Богини, которые никогда не разговаривали со смертными. Так почему же они разговаривали с Надей?

– Ты можешь слышать остальных, но не нас. Пока нет, – сказала Миеста. – Твой смертный разум не настроен на особую тональность наших голосов. Видишь ли, мы слишком стары. Но все еще впереди.

– Вы привели меня сюда? – спросила Надя.

– Это лезвие не должно было пронзать твою плоть. Вецеслав все еще наблюдает, и это так его расстраивает. Он довольно чувствителен.

– Железо закаляется в бою, – сказала Надя.

– Твое железо закалилось давным-давно.

– Но оказалось недостаточно прочным.

– Ты так решила? – спросила Алена. В отличие от Миесты, она наделяла Надю своей силой, но никогда не разговаривала. В ее легком, музыкальном голосе можно было услышать резкие и опасные нотки.

Надя обреченно пожала плечами:

– Так решила Марженя.

Лица богинь совсем не походили на человеческие, но Надя была готова поклясться, что они обменялись хмурыми взглядами.

– Мне казалось, что вы все так думаете, – продолжила она. – Потому что со мной больше никто не разговаривает.

– Ты не хочешь слушать, – сказала Миеста. – К тому же ты была за пределами нашей досягаемости. От этого Стервятника одни неприятности. Но Марженя боялась тебя. Я думаю, нам есть о чем поговорить, не так ли?

Надя нахмурилась и села у ног богинь.

– Почему вы говорите об этом только сейчас?

– Раньше ты была не готова. Ты бы отказалась от источника магии, от того, кто ты есть, от того, кем ты могла бы стать. Ты все еще можешь, но обстоятельства изменились. У тебя появился новый враг, гораздо более опасный, чем страна еретиков, – сказала Миеста. – Марженя хотела, чтобы ты молчала, не привлекала внимания, и какое-то время это работало ей на руку. Она знала, на что ты способна и как твоя сила может сотрясти мир до самого основания, если ты решишь пойти против нее.

– Но я сделала то, о чем она просила. Я выбрала ее.

– Правда?

Правда?

– Похоже, вас не сильно расстраивает ее смерть, – заметила Надя.

– Мы умираем. Иногда наши смерти проходят тихо, а иногда нет, – сказала Алена. – Марженя – богиня возрождения. Со временем она найдет дорогу обратно и вернется к нам.

Пугающая мысль.