– Так обычно и бывает, – сказал Серефин.

Малахия тихо фыркнул.

– А теперь… – он замолк, так и не договорив.

– Ты знал, что задумала Надя?

Он покачал головой:

– Я наивно полагал, что она говорила правду. Что она хотела вернуть свою силу. Это было слишком по-транавийски, так что я должен был заподозрить подвох.

– А еще ты ею манипулировал, – заметил Кацпер.

– Я просто воспользовался удобной возможностью.

– Ты бы убил эту богиню, если бы Надя не… – Серефин замолчал. Если бы она не лишила их силы. Если бы они не превратились из трех самых могущественных магов крови Транавии в трех сломленных мальчишек, запертых во вражеской стране.

– Я не знаю, – тихо сказал Малахия.

Серефин подозревал, что Малахия сделал бы это в любом случае. Очень немногое могло остановить Черного Стервятника после того, как он определялся с планом действий, и в тот момент, когда он понял, куда направляется Надя, он принял окончательное решение.

Кацпер лениво провел пальцами по его уху. Зацепившись за повязку, он изменился в лице и скатился с груди Серефина.

– Я хочу посмотреть, как там твой глаз, – сказал Кацпер, выпрямляясь. – У тебя все еще болит голова?

– Немного, – ответил Серефин, скучая по теплу его тела.

– Я же говорил. Ты хандришь.

Серефин проигнорировал эти слова, позволяя Кацперу осторожно снять повязки. Малахия с любопытством придвинулся ближе, и его лицо стало еще бледнее.

– Ужасно выглядишь.

– У тебя на шее только что открылся рот, так что помолчал бы.

Кацпер покачал головой.

– Удивительно, что раньше мы не догадались о вашем родстве, – пробормотал он. – Вы оба просто невыносимы.

Серефин встретился взглядом с Малахией, и на лице его брата отразилось сразу несколько противоречивых эмоций.

– Не думаю, что тебе еще понадобится повязка, – продолжил Кацпер. – Опухоль почти прошла, но синяки все еще на месте. Я оставлю шов, и мы посмотрим, насколько хорошо все будет заживать без бинтов.

Он поцеловал Серефина в щеку и отодвинулся. Серефин откинулся на руки, а Малахия принялся безжалостно ковырять свои кутикулы, чтобы не смотреть на него.

– Как давно ты узнал? – спросил Малахия.

– Я думал, что мы двоюродные братья, хотя давно тебя не видел. Через несколько месяцев после той ночи в соборе я узнал, что у нас одна мать.

Малахия нахмурился.

– Мы будем хранить это в секрете?

– По Гражику поползут слухи, если нас когда-нибудь увидят в одном месте, – сказал Серефин.

Кацпер кивнул, переводя взгляд с одного брата на другого:

– Вы определенно похожи, так что даже самые недалекие славки рано или поздно догадаются, в чем дело.

– Но ведь я так красив, – протянул Серефин.

– Мне очень жаль тебе об этом сообщать, хоть эти слова и обжигают мой язык, но он тоже, – ответил Кацпер, изображая клятвенную речь.

Серефин драматично схватился за сердце, и Малахия ухмыльнулся.

Они уже погрузились в беспокойный сон, когда в святилище втолкнули Олю. Она явно не собиралась сдаваться просто так, но члены культа не стали выслушивать поток проклятий, который лился из ее рта. Дверь за ней с грохотом захлопнулась.

Широко раскрыв глаза, Оля уставилась на дерево в центре комнаты.