Лицо Малахии смягчилось.

– Я бы не стал просить, если бы это не было важно.

Кацпер отдал книгу, и Малахия раскрыл ее с такой нежностью, какую Серефин редко замечал в его поведении. Пролистав несколько страниц, он нахмурился, и татуировки на его лбу исказились от собравшихся морщинок.

– Ты можешь их прочесть? – с надеждой спросил Кацпер.

Малахия остановился на одной из страниц и крепко зажмурился, покачиваясь на месте, словно у него началось головокружение.

– Не совсем. Я не знаю, что сделала Надя. Не знаю, как это исправить.

– Это сделала Надя? – переспросил Кацпер, и Малахия вздрогнул при звуке ее имени.

– Да, – тихо ответил он, а затем прочистил горло. – Но если бы магию крови действительно искоренили, меня бы здесь не было. Она лежит в основе моего существования. Стервятники сотворены с помощью магии крови, и я все еще могу ее чувствовать, хоть и очень слабо. Когда Черный Стервятник умирает, связь обрывается, но вряд ли я был мертв достаточно долго, чтобы это произошло. Если они попытаются назначить нового Черного Стервятника, то потерпят неудачу. Они принадлежат мне.

– Значит, ты можешь заставить их отступить.

Малахия медленно кивнул.

Их больше не сковывали цепи, но они все еще оставались пленниками. Малахия протянул Кацперу его книгу заклинаний и опустился на пол. Он свернулся калачиком – такой юный и хрупкий, – а затем натянул одеяло на голову и, похоже, попытался заснуть.

– Они заставят его сделать это снова, – нахмурившись, сказал Серефин.

– С какой целью? – спросил Кацпер.

Серефин этого не знал. Чего хотел Чирног? Разрушения? Чего-то более масштабного, неподвластного человеческому пониманию? Серефин вспомнил храм, в который его привел Велес, вспомнил протянутые к нему руки; это чувство отвратительной неизбежности.

– Все это безнадежно, – вздохнул Серефин. – Чирног с самого начала собирался заполучить душу Малахии. Никто не мог этому помешать.

– У меня ее нет, – пробормотал Малахия.

– Что? – спросил у него Кацпер.

Серефин встревоженно наклонил голову, вытянул ногу и пнул Малахию носком ботинка.

– Что ты только что сказал?

Малахия тихо застонал.

– Я хочу спать.

– Повтори то, что ты сказал.

Он приоткрыл один глаз:

– Я отдал Пелагее осколки своей души. Не знаю, что она с ними сделала.

– Зачем ты это сделал?! – воскликнул Серефин.

Малахия медленно сел, обреченно опустив плечи. Ужасный Черный Стервятник исчез, оставив вместо себя сломленного юношу.

– Это было единственное, что я мог дать, – безучастно сказал он. – Ритуала было недостаточно. Я просчитался, и мне требовалась помощь, но я не знал, к кому еще обратиться. Не знаю, куда она ее дела.

– Если бы ты этого не сделал, то нам не пришлось бы иметь дело с этим древним богом? – спросил Кацпер с отчаянием в голосе.

Малахия вяло пожал плечами.

– На какое-то время он завладел моим разумом, – сказал Серефин.

– Но ты от него избавился, – отметил Малахия.

Серефин коснулся кожи под своей левой глазницей, а Кацпер подпер подбородок руками.

– Если бы ты ее вернул, то освободился бы от влияния Чирнога?

– О да, пойду и найду свою душу. Уверен, это будет очень просто, – злобно выплюнул Малахия.

Но Кацпер был прав.

– Мы поговорим об этом позже, – медленно сказал Серефин.

Ему нужно было подумать.