Они быстро оказались в переулке. Грунтовая дорога превратилась в грязь, а с неба лил дождь. Вдруг из стен выросли лозы с острыми шипами, преградившие им путь.

Огонь. Ей нужен был огонь. Но Крсник больше никогда не откликнется ни на одну из ее молитв.

Наде оставалось только положиться на свои силы и надеяться, что это ее не убьет. Тело пронзило ошеломляющее чувство: казалось, будто ее разрывает на части, а все внутренности меняются местами. Наконец, ее руки заискрились и вспыхнули пламенем.

Рашид, рубивший лозы мечом, отступил назад, чтобы Надя могла погрузить руки в заросли шипов, и они протестующе зашипели, но она надавила еще сильнее, дожидаясь, пока пламя не поглотит стебли целиком.

Надя взглянула на Рашида, и они отступили назад в переулок. Она была уверена, что ведьма, которая устроила эту ловушку, скоро даст о себе знать.

Пока на городских стенах разгорался шум битвы, Надя металась по городу, осознавая, что над ней просто издеваются. Прямо посреди улицы могла разверзнуться пропасть, которая исчезала, как только они с Рашидом разворачивались обратно. Когда они шли по переулку, он заполнялся крысами. Куда бы они ни направились, их ожидало новое препятствие, странная магия, за которой стояли не ведьмы, а кто-то другой.

Город превратился в лабиринт, и они были заперты внутри него. Из ближайших зданий донеслись звуки схватки, и Надя ринулась туда только для того, чтобы погрузиться в темноту.

Дождь прекратился. Свет факелов исчез. Она больше не слышала криков, воплей и лязг железа. Вокруг нее была лишь всепоглощающая тьма.

В ушах раздался мягкий, игривый смех, и она сделала резкий выпад, но ее кинжал разрезал воздух.

Надя закрыла глаза, пытаясь унять колотящееся сердце, и попробовала дотянуться до чего-нибудь внутри пустоты.

Что-то изменилось. Надя пошатнулась, и ее голова закружилась от прилива силы, которая не принадлежала ни ей, ни пустоте. Она покачала головой, потому что знала эту энергию. Надя отказалась от нее, позволила ей сгнить в небытии. И все же ее невозможно было игнорировать.

Она не могла в это поверить.

Он был жив.

Кто-то звал ее по имени. Она повернулась, пытаясь найти источник голоса, и ей показалось, что он принадлежит Рашиду, но вокруг никого не было.

Надя чувствовала Малахию достаточно близко, чтобы к нему прикоснуться. Она не хотела двигаться дальше: на это не было времени. Вдруг что-то задело ее плечо, и всю руку пронзила обжигающая боль. Ему было так холодно и страшно, и… и…

Она отстранилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Она должна как можно скорее пробиться сквозь тьму и пролить немного света, но не знала, как превратить аморфные магические нити в то, что ей нужно. С огнем все было намного проще, и ее ладони снова заискрились.

Еще одно скользящее прикосновение, на этот раз по ее животу. Она согнулась от боли, и по ее телу разлилось странное тепло. Смех. Шепот, который она не могла разобрать, и еще одна вспышка боли.

Ей было невыносимо жарко и безумно холодно. Очередной удар пришелся по спине, и она пошатнулась. Из ее груди торчало что-то зазубренное и железное. Все это отвлекало ее от главной задачи… Ей нужно было сосредоточиться на… Ей нужно было…

Надя споткнулась. Пустота исчезла, и ее оглушили звуки битвы, но уже через мгновение все затихло. Она снова погрузилась в темноту. Надя попыталась сосредоточиться, но ей было слишком больно. Кто-то выкрикивал ее имя, но она не могла…

Ее колени коснулись земли. Очень холодно. Очень темно.

А с неба лил кровавый дождь.

Малахия Чехович

Медь, железо и пепел. Он уже пробовал силу на вкус, пробовал божественность и безумие.

Он пришел к мысли, что может играть в эту игру вместе с богами.