– На другой стороне стены, с Остией.

Ночь прорезал еще один душераздирающий крик. Что-то двигалось на границе болот. Надя направила силу в свои ладони, и сквозь ее пальцы полился горячий свет.

– Почему мы здесь, Надя? – спросил Рашид низким голосом.

Она посмотрела в его глаза, полные ужаса, и прошептала:

– Я не знаю.

Малахия Чехович

Это было прекрасно, нескончаемо, мимолетно и бесконечно, бесконечно, бесконечно. Если это пение не прекратится, он умрет.

Это продолжалось бесконечно, шло по кругу и сводило его с ума. Или, может, когда он проснулся в снегу, осторожно, тихо, чувствуя, как его конечности снова наливаются жизнью, его разум так и не пришел в норму? Может, для него больше не существовало понятия нормы? Так холодно. Так хочется есть.

И пение, пение разрывало его на части. Он знал это чувство. Это все лес, лес уничтожил разум Малахии и теперь пытался поглотить все, что осталось. Но его нельзя было поглотить. Это он был поглотителем.

Далеко. Все было так далеко. Он вскочил на ноги и пересек половину комнаты. Где-то вдалеке он услышал, как Серефин пытается вернуть его назад. Но значение имел только человек в дереве. Только вкус силы, разрывающей его на части.

Малахия нуждался в ней. Она принадлежала ему. Это было бы так просто. Перед ним были только корни дерева, изъеденные червями цветы и гудящая энергия. Ему нужно было остановить пение. Если он этого не сделает, пение убьет его. Рот Малахии наполнился слюной, а зубы заострились, превращаясь в железные гвозди.

Чьи-то пальцы вцепились в его рукав, и он стряхнул их с себя.

Он стоял на краю пропасти, слышал свое имя и пытался дотянуться до него. Если он потеряет свое имя, дороги назад уже не будет. Он крепко зажмурился. Он не контролировал себя, никогда не контролировал. Он был недостаточно силен, чтобы сопротивляться. Да и не хотел сопротивляться.

Он хотел, чтобы пение прекратилось. Хотел попробовать эту ядовитую силу на вкус.

Серефин Мелески

Когда все это наконец закончится, Серефин будет успокаивать себя тем, что он пытался. Он сделал все, что было возможным, но никакие мольбы не могли достигнуть ушей его брата. Он смутно осознавал, что Кацпер тянет его назад, и позволил себя оттащить. Ему не хотелось быть рядом, когда произойдет что-то ужасное.

Малахия сбросил свои цепи и в один миг оказался у дерева. В том, как он передвигался, не было ничего человеческого. Монстр, готовый нанести удар. Каждая линия его тела говорила о напряжении.

Иван открыл глаза. Малахия схватил его за голову, впившись когтями в кожу, и крепко поцеловал.

Кровь. Так много крови. Серефин не мог понять, откуда она взялась. Кацпер издал низкий стон и прижался лицом к шее Серефина.

Но Серефин не отвернулся. Когда Малахия разорвал горло мужчины своими железными зубами, Серефин и глазом не моргнул. Кто-то должен был стать свидетелем этого надругательства.

«Это не Малахия», – подумал он, но не был уверен, что это правда.

Надежда Лаптева

Количество трупов, выползших из болот, превзошло все самые худшие опасения. Чтобы защитить город, им понадобилась бы как минимум армия, ведь из темноты на них наступало целое войско. Рашид испуганно выдохнул, и Надя чуть крепче сжала свои ворьены.

События развивались слишком быстро.

Трупы кишели на городских стенах, отвлекая солдат, когда болотные ведьмы нанесли первый удар. Надя и раньше бывала в бою. Она уже запятнала свои руки вражеской кровью. Она сражалась со Стервятниками и выжила. Но сейчас все было по-другому. Неведомые силы были направлены против калязинцев, против нее.

Они с Рашидом покинули стены по приказу Кати, чтобы разобраться с ведьмами или укрыться в безопасном месте.