Широко раскрыв глаза, Оля уставилась на дерево в центре комнаты. Серефин молча наблюдал за ней и, к собственному удивлению, понял, что был единственным, кто уже проснулся.

Девушка неуверенно шагнула на свет. Ее руки покрывала кровь, словно ей нанесли несколько серьезных ран. Она разглядывала дерево со странным выражением лица, похожим на благоговение. Ее лицо посерело, когда она заметила кровь на белой коре.

– Поверь, ты не хочешь знать, что здесь случилось, – сказал Серефин.

Оля резко повернулась к нему. Он встал, осторожно высвободившись из рук Кацпера, и пересек комнату. Плечи Стервятника заметно напряглись, когда он проходил мимо. Значит, Малахия проснулся и внимательно прислушивался к происходящему.

– Ты, – угрожающе произнесла она.

Серефин помахал рукой:

– Твой дерганный друг – член культа. Оказывается, у нас с тобой есть кое-что общее, – он указал на Малахию. – Так что, в некотором смысле, это все твоя вина.

На лице девушки промелькнула вспышка страха, но она тут же постаралась скрыть свои эмоции. Ее нижняя губа по-прежнему слегка дрожала. Она была моложе, чем ему казалось: примерно возраста Нади.

– Как будто ты бы отпустил двух беззащитных калязинцев, забредших на территорию Транавии.

– Справедливо, – согласился он. – Я убил достаточно заблудших калязинцев.

Рука девушки потянулась за ворьеном, которого у нее не было. Она вздрогнула, и по ее руке снова потекла кровь. Для Серефина это было вполне обычное зрелище, так что он не сразу заметил выражение глубокой тревоги на ее лице. Она снова посмотрела на дерево.

– Это дерево Своятовой Варвары Брежневой. Священное, жертвенное место.

Серефин поднял брови, но ничего не сказал.

– Конечно, это не буквально ее дерево, скорее часть древнего ритуала. Где мы находимся?

Серефин тоже хотел бы это знать.

– В гостях у культа очень древнего бога.

Оля вздрогнула:

– А как произошло осквернение?

– Лучше не спрашивай. Что они с тобой сделали? – он кивнул на порезы. Оля не спешила отвечать, и в ее взгляде читалось недоверие. Да, она попала в эту передрягу вместе с ними, но все же он не собирался проявлять снисхождения, потому что отчасти винил ее в произошедшем.

– На случай, если ты не заметила, – продолжил он, – эти члены культа – калязинцы, но у тебя вряд ли получится с ними договориться. Ведь поклонение старому богу делает их еретиками, не правда ли? С другой стороны, разве это должно тебя волновать? Ты же ведьма.

Она вызывающе вздернула подбородок, и Серефин примирительно поднял руки:

– Я не имею ничего против ведьм.

– Можно быть ведьмой и придерживаться веры, – сказала Оля.

– Все мои познания о калязинской религии подсказывают, что это не так.

– Конечно, если ты слушаешь Церковь, – ответила девушка.

– Понятно, ты отступница, но, честно говоря, мне все равно.

– Они сказали, что проверяют меня, – быстро сказала она. – Правда, я не знаю, для чего.

Малахия пошевелился. Само собой, эти слова привлекли его внимание.

– Ты предсказуем, – сказал Серефин, когда Малахия поднялся на ноги и прошел мимо него, остановившись чуть поодаль от пятна света, в котором стояла Оля.

– А ты бесполезен, – ответил он и неуверенно повернулся к девушке: – Я… хотел бы увидеть порезы. Мне кажется, я догадываюсь, что им нужно. Не могла бы ты отойти подальше от света?

– Зачем?

Малахия смерил ее оценивающим взглядом.