Малахия полагал, что никак, особенно если Чирног добьется своего.

– Прошу прощения, но я хотел бы вернуться к предыдущей теме. Что там насчет клириков?

Казалось, что вопрос ни капли не насторожил Руслана.

– Их было четверо: Иннокентий Тамаркин, Милена Шишова, Лев Милехин и Софья Грешнева. – Он поднялся с места и провел руками по волосам, отчего они встали дыбом. Оттолкнув Малахию в сторону, юноша потянулся за тонкой книгой, которая стояла на полке. Сверкая лихорадочным взглядом, он протянул ее Малахии: – «Книги Иннокентия» – это единственный источник, описывающий события тех лет. Четыре клирика потеряли связь со своими богами-покровителями. Существует еще несколько томов, но они были утеряны. Мои люди в Комязалове собирают слухи об их местонахождении, но пока все безуспешно. Эти клирики смогли ослабить Чирнога. Им удалось совершить невозможное.

Малахия открыл книгу и пролистал страницы.

– Ну, теперь нам не придется об этом беспокоиться, не так ли? Времена клириков давно прошли.

Руслан усмехнулся:

– Вот именно.

Руслан был просто одержим желанием понять прошлое, но его главная слабость состояла в том, что он мог смотреть только назад. Этот фанатик искренне полагал, что все вернется на круги своя, если мир снова будет жить по заветам древности.

– Надеюсь, ты понимаешь, – сказал Руслан, – что логическим заключением нашего разговора должна стать смерть твоего брата.

По спине Малахии пробежали мурашки.

– Что?

Пальцы Руслана пробежались по кольцу.

– Разве ты этого не почувствовал? Полагаю, что нет. Как истинный сосуд Чирнога, ты не можешь чувствовать на себе его силу. Теперь я знаю, что ты говоришь правду, но мне также известно, что твой брат не подчинился воле нашего бога, и за это он должен умереть. Все нормально. Я не заставлю тебя смотреть. Если только ты сам этого не хочешь, – он оглянулся через плечо, приподняв темную бровь.

В этот момент Малахия с поразительной ясностью осознал, что не хочет смерти Серефина. Слишком долго он считал себя одиноким, никому не нужным мальчишкой, произошедшим от Стервятников, и в конце концов смирился с мыслью, что у него никогда не будет настоящей семьи. Но теперь у него появился брат, пусть даже этим братом оказался Серефин. Для Малахии это было по-настоящему важно. Он не хотел, чтобы Серефин становился жертвой его гордыни.

– Я делаю то, что ты хочешь, – сказал Малахия. – Оставь его.

Руслан усмехнулся:

– Ни за что.

Кольцо на его пальце вспыхнуло тусклым светом.

21

Надежда Лаптева

«Когда поле битвы было затоплено, Своятова Нюра Злобина, клиричка Омуницы, похоронила под толщей воды целую армию».

Надя чувствовала себя так, словно только что вынырнула из ледяной реки. Она никак не могла согреться, даже когда ей в руки сунули кружку с обжигающе горячим чаем. Ее спина болела от удара ножом, на этот раз вовсе не метафоричного. И какими бы теплыми ни были объятия Париджахан и Рашида, они не могли прогнать холод из ее костей.

Увидев Надю, Катя глубоко вздохнула, и по ее напряженным плечам пробежала волна облегчения.

– От тебя слишком много хлопот.

– Это я уже слышала: – Надя сидела на краю кровати, плотно закутавшись в одеяло. Она не хотела ложиться, потому что это положение напоминало ей о смерти.