– Что случилось?

Надя чувствовала себя другой, совсем легкой, как будто у нее что-то отняли. Но если чего-то не доставало, может, на его месте появилось что-то новое?

– Боги снова говорят со мной.

Катя приподняла бровь:

– Что изменилось?

– Чирног пробудился.

Лицо Кати побледнело, и она тут же села на ближайший стул.

– Ох.

– Мы должны отправить его обратно в заточение. Это единственный способ.

Катя открыла рот, но только для того, чтобы снова сжать губы и покачать головой. Надя тоже не знала, как воплотить этот план. Зато теперь они знали, в каком направлении двигаться. Может быть, они найдут ответы в Комязалове. Только в столице Калязина могли найтись такие обширные эзотерические знания.

Царевна задумчиво накрутила на палец свой темный локон.

– Хорошо, – еле слышно сказал она. – Я поговорю с Виктором и проверю, насколько сильно пострадал город. Кажется, нам удалось раз и навсегда отбиться от ведьм.

«Златана все равно поглотит город», – сказал Звездан.

«Значит, ты на меня не в обиде?»

«Мне любопытно посмотреть, что ты будешь делать дальше».

«Кто-нибудь из вас поддерживает Чирнога?»

«Поддержка – слишком простое слово, чтобы описать наши сложные взаимоотношения. Златана всегда любила его, как и Цветко».

«А что насчет Велеса?»

«Он делает то, что ему нравится, когда ему нравится, с кем ему нравится».

Да, это было похоже на Велеса. Надя жестом указала на место рядом с собой, и Париджахан со вздохом подчинилась ее просьбе.

– Что вы с Малахией обсуждали в тайне ото всех?

Париджахан вздрогнула.

Надя не хотела прикасаться к связующей нити, но ей было хорошо знакомо это отчаяние, этот голод. Почему магия не разрушилась с его смертью? Она подозревала, что он мог выжить, и это вызывало тревогу.

Будет ли она искать его? Смогут ли они оба пережить грядущие события? У Нади было плохое предчувствие, что они непременно окажутся по разные стороны баррикад.

Она решительно пресекла эти мысли. У них не могло быть будущего, особенно после того, что он сделал. Да и она была ничем не лучше.

– Что ты мне не договариваешь, Пардж? Я кое- что знаю, но мой паалмидешский все еще хромает. – Надя пыталась учиться у Париджахан, но процесс шел очень медленно. Этот язык не имел ничего общего с калязинским или транавийским, поэтому давался ей с большим трудом.

– Очень много, – сказала аколийка с напускной веселостью. – Дело не в том, что я не доверяла тебе или Рашиду. Просто… – она закрыла лицо руками.

– Может, начнешь с самого начала? – предложила Надя.

– Я не могу рассказать тебе всю историю Аколы в двух словах, – саркастично ответила Париджахан. Она задумчиво посмотрела на Надю. – Но ты и правда знаешь о технических тонкостях магии гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Надя слабо улыбнулась:

– А это тут причем?

Париджахан откинулась на кровать, чтобы подтянуть колени к груди.

– Это важно. Видишь ли, магия начала меняться задолго до той ночи в Гражике. Я помню, как подслушивала разговор моего брата Армана с группой магов из южных дюн. Они говорили о том, как меняются звезды, что само по себе невозможно.

– Я не знала, что у тебя есть брат.

– Он ушел, чтобы присоединиться к магам, и уже никогда не вернется, – в голосе Париджахан угадывалась тщательно скрываемая боль. Она предпочитала не говорить о своем брате, и Надя относилась к этому с пониманием.