— А чем плох четвертый?

Сьюзен покраснела:

— А, этот… В нем сказано, что нужно одеваться по последней моде.

Элизабет чудом сдержала себя, чтобы не залепить в нее яичницей.

— Вообще-то, — нахмурилась Сьюзен, — возможно, ты захочешь начать сразу с номера восемь.

Элизабет знала, что лучше промолчать, но какой-то азартный бесенок внутри заставил спросить:

— А о чем он?

Сьюзен прочитала:

— Ваши чары могут оказаться бессильны.

— Мои чары могут оказаться бессильны? Почему это мои… Вот черт!

— Я думаю, — сказала Сьюзен до противного ласковым тоном, — это, в частности, означает, что не следует размахивать руками, если не хочешь заехать ими по столу.

Если бы взглядом можно было убить, Сьюзен давно бы грохнулась, истекая кровью через сквозное отверстие во лбу.

Вместо этого она гордо вздернула нос.

— Я всего лишь сказала правду, — заявила она.

Продолжая сверлить сестру свирепым взглядом, Элизабет сосала тыльную сторону ладони, как будто могла облегчить боль, прижав ушибленное место ко рту.

— Джейн! Лукас! — снова позвала она, на сей раз перейдя на крик. — Поторопитесь! Завтрак остывает!

Джейн влетела в кухню и уселась за стол. Семья Хочкисов давно уже не устраивала утренних трапез в столовой, предпочитая завтракать в кухне. К тому же зимой все старались держаться поближе к плите. Ну а к лету это вошло в привычку.

Элизабет улыбнулась младшей сестренке:

— Какая-то ты сегодня растрепанная, Джейн.

— Это потому, что кое-кто заперся в моей комнате ночью, — заявила Джейн, устремив обличающий взгляд на Сьюзен. — Мне даже причесаться было нечем.

— Могла бы воспользоваться щеткой Лиззи, — огрызнулась та.

— А мне больше нравится моя щетка! — выпалила в ответ Джейн. — Она серебряная.

«Подделка под серебро, — кисло подумала Элизабет, — иначе пришлось бы ее тоже продать».

— Но причесаться-то ею можно, — ввернула Сьюзен. Элизабет положила конец их перепалке, завопив во все горло:

— Лукас!

— У нас есть молоко? — поинтересовалась Джейн.

— Боюсь, что нет, дорогая, — ответила Элизабет, положив глазунью на тарелку. — Только для чая.

Сьюзен положила кусок хлеба на тарелку Джейн и сказала, обращаясь к Элизабет:

— Так вот, насчет эдикта номер два…

— Не сейчас! — зашипела Элизабет, бросив выразительный взгляд на Джейн, которая, к счастью, была слишком занята, тыкая пальцем в хлеб, чтобы обращать внимание на старших сестер.

— Мой тост совсем холодный, — сказала она. Не успела Элизабет отчитать Сьюзен за то, что та забыла подогреть тосты, как в кухню вприпрыжку вбежал Лукас.

— Доброе утро! — бодро возвестил он.

— Ты что-то очень оживлен, — заметила Элизабет, взъерошив волосы мальчика, прежде чем подать ему завтрак.

— Я собираюсь на рыбалку с Томми Фейрмаунтом и его отцом. — Лукас одним махом проглотил три четверти своей глазуньи и добавил:

— Будет что поесть на ужин!

— Замечательно, дорогой, — похвалила Элизабет. Бросив взгляд на часы на тумбочке, она сказала:

— Ну, я пошла. А вы позаботьтесь, чтобы кухня была чистой, ладно?

Лукас важно кивнул:

— Я присмотрю за ними.

— Ты им поможешь?

— Само собой, — буркнул он.