32

Вениамин битый час сидел в местном привокзальном ресторане, ковыряя вилкой пережаренную подошву под названием «шницель по-министерски». Два часа назад он дозвонился старому приятелю и назначил встречу. Однако человек из прошлой жизни запаздывал не по своей воле: Вениамин попросил разыскать одного общего старого знакомца по игре в преферанс.

Наконец, у двери нарисовался лысоватый мужчина по прозвищу Дуб. Сие прозвище еще со школьной скамьи, как это часто бывает, досталось парню от сокращения фамилии Дубров, впрочем, справедливости ради стоит отметить, в этом случае прозвище никак не соответствовало сущности бывалого тонкого игрока, проживающего остаток жизни в завязке.

— Прости, старик, рад тебя видеть! Я отыскал Колю, но в плохом состоянии, рак у него, сдал совсем. Давно из дома не выходит, да и не встает с постели…

— В сознании?

— Да.

— Едем!

В полумраке длинной душной комнаты с темными велюровыми занавесками из катушечного магнитофона звучала приятная музыка в стиле соул в исполнении Шаде Аду. Вениамин не сразу приметил в углу на смятой постели с высокой подушкой в полудреме лежащего обтянутого кожей человека, больше напоминающего мумию.

— Ты всегда любил классную музыку, западными пластинками все шкафы до сих пор завалены? … Узнаешь? — Вениамин не сразу признал Коляна.

— Да как не признать, поди каждый день вспоминаю…

— По нужде или про должок забыть не можешь?

— Какая мне теперь нужда, жить осталось чуть… Кабы не сбежал тогда от ментов, сразу бы и отдал должок… Эх, Веня, постарел ты… Слышал, отошел от дел… Не стал бы слушать тебя тогда… Может, не накрыла меня эта чертова хвороба… Хотел же отдать долг… Да ты ж, как ветер, не сыскать… Возьми там, в тумбочке, с процентами, давно тебя ждал…

— Не надо, Коля. Мне деньги без надобности. Тебе сейчас они нужнее. — Вениамин присел рядом, неторопливо закурил трубку… — Благодарю тебя, Дуб, что помог организовать встречу… Ты не оставишь нас на пару минут? — Дождавшись, когда тот удалится, продолжил. — Да, Колян, задолжал ты мне… Коль снять хочешь грех с души, окажи услугу. И я прощу тебе должок.

— Если в силах буду… Что я должен сделать?

— Племянник мой за решеткой, скоро суд, хотел бы на процессе быть его адвокатом…

— Так я лежачий… Не встаю давно… — Колян закрыл глаза, застонал и зашелся в раздирающем кашле. — Это можно… Есть еще люди, которые добро помнят… И чтят старого игрока.

33

В здании городского суда на открытые слушания по громкому процессу собралось много народу. Среди потерпевших толпились группы сочувствующих зевак, любопытствующих соседей, дальних родственников и сослуживцев, желающих наказать виновных по всей строгости закона.

Пострадавшая от взрыва Зинаида Казакова тихонько устроилась в глубине зала заседаний, она больше месяца пролежала в больнице. Несмотря на то, что зрение восстановилось, от дальнейшей службы ее освободили, выплачивая, согласно советскому законодательству, пожизненную компенсацию за увечье, причиненное во время работы. Вскоре после трагических событий руководством почтового узла связи было принято решение о поощрении тех, кто находился в сортировочной. На то время это была немалая сумма — половина оклада, 65 рублей каждому.

В зале заседаний на скамье в первом ряду рядом с начальником цеха сортировочного узла связи Сергеем Шабановым расположились безутешные родители погибшей Светланы.

В решетчатую клетку под общее гудение зала провели Петрикову, Федорова и Мазовецкого.