— Докажем! — Криспина неколебимо верила в успех. — Это проще простого.

— Ну и как же?

— Можно сделать анализ крови.

— Уже сделан. Подтверждает отцовство Элия. Криспина так уверилась в своей клевете, что была обескуражена. Как же так? Почему?

— Повторный анализ, — заявила, хмурясь.

— Группа крови у человека не меняется. Не говоря о том, что новых данных о крови Элия, кроме тех, что хранятся в картотеке Эсквилинской больницы, никто уже получить не сможет.

— У Постума изменится группа крови!

— Хорошая мысль. Но пока, к сожалению, неосуществимая.

Идиотам иногда удается поставить весь мир на уши. Кто знает, а вдруг этой дуре удастся доказать, что мальчишка не сын Элия. Хотя все видят, что малыш — уменьшенная копия покойного Цезаря. Только копию чуть-чуть подправили — нос выпрямили, и глаза уже не так отличаются один от другого. Мальчишка, коли вырастет, будет красавчиком. Вот именно — если вырастет. Интересно, кто поверит, что Летиция изменяла Элию, если и сейчас она ни с кем не спит и вообще ни на кого не глядит. Вилда пишет, что юная вдовушка смотрит на бюст покойного мужа, изваянный Марцией, и занимается мастурбацией. Может, Вилда и не врет. Но во время мастурбации еще никому не удавалось забеременеть.

Однако есть старый рецепт: клевещите побольше, и в клевету поверят. Пока что правило это действует безотказно.

Дождь хлестал в окно. Будто назойливый попрошайка, которого невозможно прогнать. Он колотит в дверь и требует, требует. Невольно ценишь тепло просторного таблина. Под шум дождя любые идеи перестают казаться бредовыми и начинают приобретать привлекательность.

— Я докажу, — заявила Криспина. — И способ у меня есть. Очень простой способ.

— Поговорим о чем-нибудь другом, — Бенит окинул ее аппетитную фигуру оценивающим взглядом. Какая же все-таки она дура. Но задница и бедра у нее восхитительные. — И займемся более приятным делом.

Несмотря на свою глупость, Криспина сразу все поняла. Уж что-что, а подобные намеки она понимала верно. Они предались Венериным утехам прямо в таблине. Он был груб, но его грубость нравилась женщинам.

— А ты читал статью Вилды в «Гладиаторском вестнике»? — спросила она, глядя, как Бенит одевается. — Вилда пишет, что Элий не мог иметь детей.

Бенит похлопал Криспину по щеке, как породистую кобылку.

— Умница, детка. Так, да не так. Детей не могла иметь Марция. Но кто будет разбираться в подобных тонкостях, а?

— Так моя маленькая Руфина будет Августой? Да? Будет? — оживилась Криспина.

— Не так быстро, детка. Не так быстро. Посмотрим.

— Ты можешь на ней потом жениться, — щедро предложила Криспина.

— Да, я женюсь на ней, и ты оплодотворишь ее спермой Викторина.

Криспина не уловила издевки в его словах, приняла их за чистую монету.

— Именно. Это замечательный план, ты не находишь, дорогой?

— Называй меня «сиятельный», — потребовал Бенит. — Все должны называть меня «сиятельный». Или ты забыла?

— А может, тебе развестись с Сервилией и жениться пока на мне?

— Милочка, Сервилия беременна, вот-вот родит. Дядюшку императора. Ха-ха, забавно? Криспина надула губы.

— Тебе что, не нравится мой план? «Если адвокат Летиции подаст на Криспину в суд за оскорбление чести и достоинства, то при известной ловкости эту дуру оберут до нитки. Но я-то здесь буду ни при чем», — отметил про себя Бенит.

— План хорош, но нам надо держать его в строгой тайне, — сказал он вслух.