– Это не ядерный взрыв, – выдохнул он.

Потом решился поднять голову и взглянуть на равнину.

– Эргистаэл... Больше всего это напоминает поле боя. Самое большое из всех, что я видел.

Антонелла провела рукой по серому от пыли лицу.

– Но кто здесь воюет? И с кем?

– Понятия не имею. Бессмыслица какая‑то.

Впрочем, не большая бессмыслица, чем любая другая война. Но обычная война предполагает два противостоящих лагеря и более или менее сходную технику. Здесь же, казалось, все воевали со всеми. Почему рыцари в латах сражались с индейцами? Где находятся сами воюющие государства и города, за которые идут бои? Что скрывает этот розовый пульсирующий небосклон, лишенный светила, необъяснимо жуткий и безжалостно напоминающий его собственную душу? Даже горизонт здесь какой‑то неестественный, убегающий в бесконечность, словно вся поверхность Эргистаэла – это огромная плоскость. Если Эргистаэл – планета‑гигант, то почему же сила тяжести тут близка к земной?

– Здесь, похоже, можно дышать, – заключил Корсон, бросив взгляд на анализатор, вмонтированный в рукав скафандра. Затем снял шлем и глубоко вдохнул. Прохладный воздух, без всякого запаха. Лицо обдувал легкий ветерок.

Он снова высунулся из укрытия. Вся равнина до склонов гор имела довольно безрадостный вид. Тут и там поднимались клубы дыма. Вдруг розовое небо озарила яркая вспышка, и Корсон поспешно скатился на дно впадины. Идти было некуда.

– Нам надо перебраться через горы, – решил он. – Может быть, наткнемся на...

Правда, он не слишком надеялся встретить не то что друга, но даже просто человека или хотя бы разумное существо. Они вдвоем угодили в ловушку – вокруг бушевала немыслимо жестокая, невообразимая война.

В небе появилась и заплясала черная точка. Дымный след вычерчивал какие‑то знаки. Первая строка была непонятной. Вторая напоминала ряд букв кириллицы. Третья состояла из закорючек. Последняя еще не была дописана, а Корсон уже прочел:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЭРГИСТАЭЛ!

Черная точка исчезла за горами, надписи лениво поползли вслед, расплываясь на ходу.

Корсон пожал плечами.

– Пошли, – сказал он.

Они как могли быстро вскарабкались по крутому склону. Корсон осторожно выглянул из‑за гребня, весь съежившись при мысли, что представляет собой превосходную мишень. И от удивления чуть не свалился вниз. Противоположный склон горы полого спускался к идеально ровному пляжу. Дальше, насколько хватало глаз, тянулась голубая морская гладь. В нескольких кабельтовых от берега дюжина парусных кораблей вовсю палила друг в друга из пушек. Один парусник со сбитыми мачтами полыхал как костер. На берегу в полумиле друг от друга раскинулись два военных лагеря. В одном палатки были голубые, в другом – красные. Боевые знамена развевались на ветру. Две шеренги солдат в ярких мундирах, построенные как на параде, обменивались выстрелами из допотопных ружей. С вершины горы Корсону трудно было разглядеть, что происходит внизу, но ему показалось, что время от времени солдаты падают. Он слышал ружейные залпы, отрывистые команды, звуки фанфар и гром корабельных пушек.

Взглянув направо, он увидел, как из впадины между холмами поднимается что‑то огромное, серое, мягкое и почти круглое, странно напоминающее выброшенного на берег кита. Солдаты ничего пока не замечали.

Совсем близко, в сотне метров позади голубого лагеря, сидел за грубо сколоченным деревянным столом человек и с невозмутимым видом писал. На нем была темно‑синяя треуголка, украшенная белой кокардой, и щегольской бело‑голубой сюртук с эполетами и золотыми галунами. На поясе висела огромная сабля в ножнах, конец которой упирался в землю.