– Я немало поразмыслил над всей этой метафизикой, – признался Туре, – но если это ад, то на удивление материальный. Взгляните, например, на небосвод – могу поклясться, что он твердый. Я произвел кое‑какие измерения, поднимаясь и спускаясь на аэростате, и мне кажется, что до него не больше десяти миль. Понимаете, это сооружение хоть и материально, но на естественное не похоже. Ровная поверхность без горизонта – это никак не может быть планетой. Окажись мы на планете с таким колоссальным радиусом, ее притяжение нас всех просто расплющило бы.

Корсон кивнул с некоторым удивлением – знания этого человека из далекого прошлого были поразительными.

– Да, – вмешалась Антонелла, – это какое‑то ненормальное пространство. Я не могу предвидеть будущее, ничего не чувствую. Сперва я не беспокоилась, потому что эта способность иногда исчезает, но не насовсем. А здесь я как... слепая.

Корсон с интересом взглянул на девушку.

– Когда же исчезает эта твоя способность?

Щеки Антонеллы порозовели.

– Ну... во‑первых, на несколько дней каждый месяц. Но сейчас... не тот случай... Потом во время межпланетных путешествий, но со мной это случалось редко. Еще когда я перемещаюсь во времени, но тогда это быстро возвращается. И, наконец, когда вероятность разных событий почти равна. Но в какой‑то мере мои способности всегда сохраняются. А тут – ничего.

– О чем это она? – удивленно спросил Туре.

– В ее время люди обрели дар предвидения. Они заранее знают, что произойдет через минуту‑другую.

– Понятно. Вроде как перископ, в который можно наблюдать будущее. Хотя вообще‑то довольно близорукий перископ. Пара минут – не так уж много.

Корсон задумался. В его понимании предвидение будущего было в какой‑то степени связано с космогоническим принципом Маха, утверждающим, что каждая точка Вселенной независима от Вселенной в целом. Не значит ли это, что они покинули ту вселенную, к которой приспособлена нервная система Антонеллы? Или они уже умерли, не заметив, как это случилось?

– Странно, правда? – задумчиво произнес Туре. – Еще задолго до моего рождения в Африке жили колдуны, которые уверяли, что могут предвидеть будущее. В мое время никто уже не верил в эти сказки. А сказки‑то оказались не сказками, только в далеком будущем.

– А откуда берется этот хлеб? – поинтересовался Корсон, снова принимаясь за свой бутерброд.

– Этим занимается интендантская служба. Вообще‑то, когда вы спросили, я вдруг сообразил, что никогда не видел здесь ни засеянных полей, ни мельниц, ни пекарен. Но ведь так всегда бывает на войне, правда? Оружие, обмундирование, лекарства и продовольствие поставляют издалека, из каких‑то других мест, о которых мы, как правило, имеем самое смутное представление. Если война затягивается, то просто перестаешь об этом думать... Когда солдат видит поле, он должен уничтожить посевы – ведь это принадлежит врагу.

– А где же ваши военачальники? И зачем они ведут эти бессмысленные войны?

– О‑о, они над нами. Высоко‑высоко. Их никто никогда не видит.

– А если их убьют?

– Придут другие, – усмехнулся Туре. – Тут же явятся. Вы ведь знаете, бывает, что воюют только потому, что есть противник и нет другого выхода. А может, у тех, кто наверху, есть свои причины, только нам их не понять...

Корсон глубоко вздохнул. Его вдруг охватило бешенство.

– Но где же мы находимся?!

Туре спокойно посмотрел ему в глаза.

– Я мог бы ответить, что мы находимся в корзине аэростата, который летит над океаном, – но это вы и сами знаете.