– Перемирия?

– Вы еще не знаете, что это такое? Ах да, вы ведь здесь недавно. Ну, я вам потом расскажу. А вот моя вторая гипотеза: на самом деле нас просто нет. Нам кажется, что мы существуем, но это лишь иллюзия. Мы – информация, магнитные записи, заложенные в память гигантского компьютера, на котором кто‑то развлекается, играя в Kriegspiel, War Game*, или, если угодно, Военную игру. Кому‑то любопытно, как может разрешиться тот или иной конфликт. Он моделирует ситуацию: что было бы, если бы все войны мира происходили одновременно и в одном месте? В таком случае мы – что‑то вроде марионеток, понимаете?

– Понимаю, – кивнул Корсон.

– Или еще один вариант, прямо противоположный. Мы существуем, но не здесь. Может быть, лежим в лаборатории, как подопытные кролики, соединенные электродами с какой‑то хитрой машиной, а нам снится, будто мы живем и воюем здесь. Возможна просто психотерапия – кто‑то хочет выработать у нас отвращение к войне. Или просто забавляется. Или – экспериментирует. И третья моя гипотеза: этот мир вполне реален. Нам он кажется странным, но он существует на самом деле. Кто‑то его создал, может быть, люди, но я в этом сомневаюсь, – с целями, о которых я не имею ни малейшего понятия. Эта гипотеза мне больше по душе: по крайней мере я надеюсь, что найдется способ отсюда выбраться.

– Ваши три гипотезы имеют один общий пункт, – заметил Корсон. – Все они точно так же подходят к тому миру, откуда мы пришли.

– К тому миру, который мы помним, – поправил Туре. – Это не одно и то же. Вы уверены, что мы с вами не из разных миров? Но есть еще кое‑что общее с тем... миром. Мы точно так же считаем себя свободными и точно так же не имеем возможности жить, как нам хочется.

Они задумались.

– А как вы сюда попали? – прервал молчание Корсон.

– Я мог бы задать вам тот же вопрос. Но вы не находите, что я и так слишком много болтаю?

– Не знаю, поверите ли вы мне...

– Я здесь научился верить всему, – просто ответил негр.

Корсон вкратце рассказал ему свою одиссею, начиная с плена в лагере Верана. Умолчал он только о планете‑мавзолее.

– Значит, кому‑то понадобилось привести вас сюда. Кому‑то из них... Это наилучшим образом вписывается в мою третью гипотезу.

Помедлив, он добавил:

– Впервые слышу об этих гиппронах. Животные, способные перемещаться во времени... Неужели они запросто преодолевают века?

Негр прищурился, перегнулся через край корзины и сплюнул в море.

– Правду сказать, я мало что помню. С тех пор прошло уже четыре или пять, а может быть, десяток Перемирий («П» он произнес с нажимом, словно выделил заглавную букву). Помню, я был тогда воздушным стрелком, шел на «Тан‑5». Вдруг – вспышка, меня как будто что‑то обожгло и ослепило. Открыв глаза, я увидел, что лечу в том же самолете, над почти той же местностью. Поначалу я даже не почувствовал разницы... Но потом мне показалось, что вокруг меня незнакомые люди, я никого не узнавал. Я сказал об этом командиру, меня отправили в госпиталь. Военврач пробормотал что‑то о шоке, сделал мне успокаивающий укол и отослал назад, в часть. Через некоторое время я уже ни в чем не был уверен. И все‑таки хотел выжить.

– Вот что меня удивляет, – хмыкнул Корсон, – люди здесь должны гибнуть в огромных количествах. Почему же эта бесконечная война не прекращается просто из‑за нехватки живой силы? Или постоянно прибывают новые солдаты из всех времен и со всех концов Вселенной?

Туре покачал головой.