И очень ему захотелось это отделение найти.

Конечно, там, может, и нет ничего интересного – засушенный двести лет назад цветок, локон, несколько любовных писем, перевязанных шелковой лентой…

Но чем черт не шутит?

Как назло, хозяйка квартиры ходила следом за Горынычем, как приклеенная, и следила за ним, как ястреб за цыпленком.

Тогда Горыныч подал Пашке условный знак.

У них давно была разработана целая система таких знаков, так вот, Горыныч поднял бровь, почесал нос и громко покашлял.

– У вас не грипп ли? – недовольно осведомилась хозяйка.

– Да нет, просто здесь пыльно… старая мебель, сами понимаете…

Пашка понял, что партнер просит его на время отвлечь клиентку, и озабоченно проговорил:

– Наталья Сергеевна, вот о чем я подумал. У вашего дядюшки точно не было других наследников?

– Да никого у него не было! – вскинулась та.

– Дело в том, что в гостиной вашего дядюшки я видел старую фотографию, на которой рядом с ним стоит какой-то молодой человек, опирающийся на палку. Так вот, если он инвалид и приходится вашему дядюшке родней, он имеет преимущественное право на наследование имущества…

– Какой человек? Какой инвалид? Какая фотография?

– Пойдемте посмотрим…

Они вышли, а Горыныч тут же кинулся к бюро.

Он выдвинул центральный ящик.

Сбоку от него была неприметная деревянная вставка.

Горыныч потянул за эту вставку, и, как и рассчитывал, открыл потайное отделение бюро.

И увидел в нем небольшую красивую шкатулку слоновой кости, украшенную резьбой и золотыми накладками.

Скорее даже не шкатулку, а табакерку.

Такая табакерка и сама по себе стоит немалых денег, а если в ней что-то хранится?

Горыныч быстрым движением поднял крышку…

И чуть не ослеп от хлынувшего в глаза света.

Шкатулка была наполнена первоклассными бриллиантами – отличной огранки, крупные, чистой воды…

Вот это находка!

Эти бриллианты могут обеспечить ему безбедную старость! Да что там старость, они сделают его по-настоящему богатым человеком…

Первым побуждением Горыныча было немедленно сгрести бриллианты и спрятать по своим карманам…

Но дверь комнаты за его спиной уже открывалась, и раздался раздраженный голос хозяйки:

– Вы что это тут делаете?

Прятать камни было поздно.

Горыныч успел только закрыть табакерку, задвинуть потайное отделение и взять себя в руки. Он повернулся к хозяйке и проговорил спокойным голосом:

– Да вот осматриваю бюро. Оно, конечно, неплохое, но уж больно поедено жучком…

– Неплохое? – возмущенно воскликнула хозяйка. – Да дядя говорил, что ему цены нет! Это музейная вещь!

– Ну уж музейная! В любом случае она требует большой реставрации…

– С реставрацией мы как-нибудь разберемся, но если вы думаете обмануть меня…

– Что вы, за кого вы меня принимаете?

Вдруг я снова стала сама собой, а Горыныча увидела со стороны. Увидела его умные хитрые глаза и морщинистую шею старой, многоопытной черепахи…

Не знаю, что произошло, но удивительное действие бокала прервалось, я перенеслась в собственное тело.

Это стремительное перемещение вызвало у меня короткий приступ головокружения.

Возможно, его причиной стало то, что Горыныч поднялся и собрался продолжить наше путешествие, тем самым выйдя из силового поля таинственного бокала.

А мне как раз сейчас захотелось снова погрузиться в его мысли, чтобы узнать наконец, что случилось со злополучным риелтором и за что его убили.

– Куда вы спешите? – проговорила я, изображая легкое опьянение.