– Понимаю. Но по крайней мере мы теперь знаем, что это было не так серьезно.

– На этот раз, – заметил Фабель.

– В жизни, Йен, множество мостов, по которым нам приходится шагать, когда они оказываются на нашем пути. Ты всегда был воителем, Йен. И жутко серьезным ребенком, – с неожиданным смехом закончил старший брат.

– А ты, Лекс, напротив, никогда серьезным не был. И остался ребенком до сей поры, – сказал Фабель без какого либо намека на осуждение.

– Но дело не только в болезни мамочки, – продолжал Лекс. – Ты весь на взводе. Я это нутром чую. Больше на взводе, чем всегда.

Фабель в ответ пожал плечами. Огни парома скрылись за мысом, оставив звезды сверкать на ночном небе.

– Как я уже сказал, Лекс, у меня на руках очень сложное дело. Мягко говоря.

– Почему бы тебе, Йен, хотя бы для разнообразия не рассказать мне о нем? Ты никогда не делишься со мной своими проблемами. Ренату ты тоже в них не посвящал. Думаю, что это создавало дополнительные сложности в ваших отношениях.

– Проблема в наших отношения состояла в том, – с печальным вздохом произнес Фабель, – что она начала трахаться с кем то другим. И в результате я потерял дочь. Но возможно, ты и прав, – продолжил он, повернувшись липом к брату. – Дело в том, что я вижу мир по иному. Я знаю, как могут поступать люди по отношению к своим ближним. Ты можешь прожить жизнь, не увидев этих поступков и даже не узнав о них. Я не рассказываю об этом только потому, чтобы оградить людей, а не потому, что не считаюсь с их мнением. Рената так и не смогла этого понять. Не могла она понять и того, что мне иногда приходится отдавать расследованию все свои силы. Все силы, все внимание, все время… Это мой долг перед жертвами и их близкими. Может быть, поэтому мы так хорошо уживаемся с Сусанной. Как судебный психиатр, она копается в той же грязи, что и я. Она знает, какая это дерьмовая работа и что эта работа может сделать с человеком, который ею занимается. Рената думала, что это нечто вроде игры. Я сражаюсь с плохими парнями. Своего рода соревнование. А то, что я делаю, вовсе не похоже на состязание, Лекс. Это не схватка умов, брат. Мне приходится сражаться со временем и с очень нездоровым разумом, чтобы успеть схватить преступника прежде, чем он повстречает очередную жертву. И моя главная задача заключается в том, чтобы спасти жизнь, а не в том, чтобы схватить преступника.

– Не знаю, как ты можешь делать это, – вздохнул Лекс. – Но понимаю, почему ты это делаешь. Однако не могу взять в толк, как ты ухитряешься справиться с той болью и тем ужасом, с которыми тебе ежечасно приходится сталкиваться.

– Иногда мне это не удается, Лекс. Возьмем, к примеру, это дело. Все началось с девушки… лет пятнадцати, может быть, шестнадцати. Задушена и брошена на берегу Эльбы. Девчушка, как Габи. Или как твоя Карин. Погублена юная жизнь. Но и это не все. Убивший ее мерзавец оставил нам записку с именем другой девочки… девочки, пропавшей три года назад. Ты понимаешь, как это жестоко? Поступок очень нездорового и страшно жестокого человека, сознательно бьющего в самое сердце и без того страдающей семьи.

– И ты уверен, что это действительно другая девушка?

– Почти уверен. Но чтобы убедиться в этом окончательно, мне придется подвергнуть семью новому испытанию – провести анализ ДНК.

– Боже, – сказал Лекс и взглянул на черные бархатные волны за дюнами. – Так ты считаешь, что тот, кто убил девушку на берегу, убил и пропавшую три года назад девочку?

– Да, это более чем возможно, – пожал плечами Фабель.

– Выходит, что ты опять бежишь наперегонки со временем: тебе надо его обезвредить, прежде чем он убьет следующую девочку.