Солдаты ассасинов были лучше обучены, нежели французские, и обычно были более решительны в своих действиях, но внезапное нападение и численный перевес противника сыграли свою роль. Всё, что они могли сейчас сделать – сохранять строй, и очень медленно попытаться заставить французов отступить. Густой воздух был наполнен хаосом рукопашной схватки. На небольшой территории казарм было столько людей, что временами казалось, что сражение перешло в обычный кулачный бой – места, чтобы воспользоваться оружием, не было.

Атмосфера накалялась еще и приближающейся бурей – казалось, боги нахмурились из-за происходящего на земле, огромные грозовые облака затянули небо. Пыль на учебном плацу стояла столбом, словно туман, а погожий день, еще недавно солнечный, померк. А потом как из ведра хлынул дождь. Сражение превратилось в беспорядочное столпотворение, в котором обе армии не видели, что делал противник. Под ногами хлюпала грязь, битва стала ещё более отчаянной и хаотичной.

И тут, словно враг добился, чего хотел, раздался сигнал к отступлению, и французская армия откатилась так же быстро, как обрушилась на казармы.

Некоторое время ушло на то, чтобы привести всё хоть в какое-то подобие порядка. Первым делом Бартоломео вызвал плотников, чтобы заменить разрушенные ворота. У них была подготовлена замена, как раз на такой случай, но чтобы установить новые врата требовалось не меньше часа. После этого Бартоломео отвел в сторону Эцио.

– Что им нужно от нас? – Спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Мои карты? Они весьма ценные!

Но его перебили звуки фанфар, донесшиеся со стороны французского лагеря. Вместе с Эцио он взбежал по лестнице на высокий бастион над главными воротами. Снаружи рядом с низким кипарисом, росшим напротив казарм, восседал на коне герцог-генерал Октавиан де Валуа, которого окружали офицеры и пехотинцы. Двое солдат держали пленника, на голову которого был одет мешок.

– Bonjour, генерал д’Альвиано, – вкрадчиво произнес француз, глядя прямо на Бартоломео. – Ты готов сдаться?

– Может, подойдешь поближе и повторишь, вшивый лягушатник?

– Ах, генерал. Вам и вправду стоит выучить французский. Он бы скрыл вашу варварскую несдержанность, mais franchement, je m’en doute. [Но, честно говоря, я в этом сильно сомневаюсь. – (фр.) прим.пер.]

– Улыбаясь, он оглянулся на офицеров, которые одобрительно захохотали.

– Может, ты меня научишь? – Крикнул в ответ Бартоломео. – А я научу тебя сражаться, потому что ты совсем этого не умеешь. По крайней мере, не умеешь сражаться честно и справедливо, как и пристало джентльмену!

Валуа изобразил легкую улыбку.

– Хм. Что ж, мой дорогой друг, все эти переговоры довольно забавны, но я вынужден повторить свою просьбу. Я жду вашей безоговорочной капитуляции до рассвета.

– Подойди и повтори! Леди Бьянка шепнет ответ тебе на ушко!

– Думаю, другая дама будет против.

Он кивнул пехотинцам, и те стащили с головы пленника мешок. Это оказалась Пантасилея!

– Il mio marito vi ammazzera tutti! – Вызывающе заявила она и повторила на итальянском. – Мой муж убьет вас всех!

Бартоломео потребовался целый миг, чтобы прийти в себя. Эцио схватил его за руку, а наемники с ужасом переглянулись.

– Я убью тебя, вшивый лягушатник! – Прорычал Бартоломео.

– Тише, любезный генерал, – издевательски проговорил Валуа. – Хотя бы ради жены. Хочу вас заверить, что ни один француз никогда без нужды не причинит вреда женщине. – Он перешел на деловой тон. – Даже такой болван, как вы, может представить, что произойдет, если вы не примете моё условие. – Он ударил лошадь коленями, разворачивая. – Приходите в мой лагерь на рассвете.